Воздухоплаватель. На заре авиации - Юрий Корчевский

– Благодарим за помощь! Дальше мы сами! А то вы все трофеи пожгете!

Это да. Казаку трофеи нужны. Домой привезти или продать, это как получится. За каждой сотней обычно следует обоз, который везет трофеи.

– Все, бойцы! Пушку в походное положение!

Андрей подождал, пока подтянется вся батарея. А казаки тем временем спешились, угрозами поджечь оставшиеся вагоны вместе с экипажем заставили открыть двери и сдаться. При обстреле из пушки Андрея погибли и командир, и комиссар бронепоезда. Рядовые красноармейцы сгореть в железных коробках не пожелали, сдавались. Андрей решил устроить привал, хотя бы на полчаса.

На станции есть вода, можно напоить лошадей и личный состав. Главная забота – лошади. Не напоить, не накормить, тянуть не будут. Им не объяснишь, что надо потерпеть.

Через полчаса к Андрею сотник подскакал. Лицо довольное, в руке мешок.

– Гляди, пушкарь, чего мои люди взяли!

С коня соскочил, запустил руку в мешок и вытащил пачку денег в банковской упаковке. Андрей пачку взял, разорвал упаковку, вытащил одну купюру в десять рублей. Деньги были выпущены Госбанком РСФСР. Но выглядели несерьезно, не имели номеров, серий, да и слишком красочны для серьезных денег. Не зря их население прозвало «мотыльками».

Бумажные деньги, которые выпускало Временное правительство в 1917 году, назывались еще «керенки». Госбанк РСФСР печатал на клише дензнаков Временного правительства. А еще деньги выпускали Добровольческая армия, Юденич, Колчак, даже Губернские ЦИКи в Сибири. Народ к таким деньгам относился прохладно, ценил деньги царские. А уж кто имел царские золотые монеты разного достоинства, чувствовал себя человеком обеспеченным. Золотишко прятали в схронах, в подполах, на огородах, в овинах, дабы лихой народ не украл или красные при обыске.

– Как думаешь, артиллерист, серьезные деньги? А то в вагоне десяток таких мешков, могу подарить один как трофей.

– Спасибо, но лучше отдай своим. А моим батарейцам лучше бы пожевать что-нибудь.

– Будет! Сейчас распоряжусь. На бронепоезде кухня есть, представляешь? Там пошарим. Мои уже из котла хлебают, красные кашу сварили.

При упоминании о каше у Андрея в желудке голодные спазмы. То в наступлении кухни отставали, то вообще никто не знал, где они. Приходилось питаться сухарями, да и тех досыта не хватало. Сотник не обманул. Вскоре к батарейцам подскакали три казака, передали мешки.

– Харчи вам в благодарность за бронепоезд.

Батарейцы сразу мешки развязали. Настоящий хлеб, целый мешок! А еще в другом мешке сало, сушеная рыба и – удивительное дело! – конфеты, карамельки. Сладкого бойцы не видели давно. Разделили по-братски, съели, водой запили.

С новыми силами марш продолжили.

Новости из России доходили скверные. Мало того, что большевики разрушали храмы, так еще уничтожали священнослужителей как класс. Партия коммунистов провозгласила: «Религия – опиум для народа». В Воронеже девятого января расстреляли в один день 160 священников. Как будто сигнал был дан. Если раньше разоряли храмы, грабили их, оскверняли, то отныне стали уничтожать попов физически. А через два дня, 11 января СНК принимает Декрет о продразверстке. Есть большевикам стало нечего, от речей на митингах или песен на собраниях сытно не бывает. Вот и придумали издать декрет, чтобы узаконить грабеж крестьян. Быстро образовали в районах и губерниях вооруженные продовольственные отряды (продотряды), стали ездить по деревням, селам, хуторам, отбирать зерно, овощи. Крестьянин их растил своим трудом – семью многочисленную кормить, излишки на продажу. Продотряды выгребали все подчистую, тех, кто сопротивлялся, – расстреливали на месте, кто сопротивления не оказывал, умерли по весне от голода.

Образовавшаяся на Украине Центральная Рада 16 января 1919 года объявляет войну советской России. Однако силы сторон разновелики. Уже в феврале 1919 года РККА разгромила войска Рады и вошла в Киев. По-другому и быть не могло. У Рады войска малочисленны, плохо обучены, тяжелого вооружения недостает. К тому же желающие отстоять с оружием в руках свои убеждения уже записались и воевали либо в Красной Армии, либо в Добровольческой.

Дроздовская дивизия пошла с боями по тылам красных, нанеся потери, нарушая взаимодействие красных частей, захватывая склады. Этот рейд сорвал предполагавшееся наступление армии Уборевича.

Рейд по тылам красных длился месяц. В отрыве от своих, но недостатка в боеприпасах и продовольствии не испытывали, все необходимое захватывали у красных. Мало того, что снабжались трофеями, так еще и ставили полки и бригады красных в затруднительное положение – нехватка патронов и снарядов не позволяла им воевать в полную силу. А из-за нехватки продовольствия они реквизировали ее у населения, вызывая озлобление, что играло на руку белым.

Чересполосица началась. В одном селе или районе белые стоят, в соседнем – красные. Все передвижения только после разведки, иначе можно влипнуть. В один из последующих дней февраля Андрею довелось встретить Ивана.

Офицерский полк только что с боем взял поселок. Офицеры, в том числе и Андрей, начали осматривать дома, общественные здания для обнаружения прячущихся красных, такие встречались в каждом захваченном селе или городке. Андрей в сопровождении ординарца с батареи вошел в один из дворов. Поскольку предполагалась пара-тройка дней отдыха, он присматривал дома для постоя. Сразу обратила на себя внимание убитая собака возле конуры. Андрей достал из кобуры пистолет, а ординарец снял винтовку с плеча. Загнал патрон в ствол. Дверь оказалась не заперта, вошли в дом. В гостиной два трупа на полу, причем уже попахивать начали. Похоже на хозяев – мужчина и женщина в домашней одежде, убиты выстрелами. Трупами Андрея и ординарца не испугать. Андрей решил пройти по дому, но квартировать здесь раздумал, под трупами на полу кровь, запах долго держаться будет, проще другой дом занять. Живых людей не обнаружили, впрочем, – как и харчей. Уже уходить хотели, когда Андрей услышал странный звук, вроде поскуливания собаки. Поднял палец к губам. Ординарец застыл.

– Слышишь? – прошептал Андрей.

Ординарец прислушался, кивнул, показал рукой вниз. Вроде из-под пола звук идет. Стараясь ступать беззвучно, ординарец прошел в столовую, судя по большому обеденному столу. На полу люк, по-деревенски ляда, в подвал. Андрей показал стволом пистолета – подними ляду. А сам курок взвел, приготовился к стрельбе. Солдат люк поднял, в сторону отпрянул, опасаясь выстрела из подвала. Тишина, звуки прекратились. Андрей крикнул:

– Эй, кто в подвале есть? Вылазь! Оружие, если есть, выбросить на пол, руки поднять.

Некоторая возня внизу, но никто не показался, Андрей крикнул:

– Сейчас гранату брошу! Вылазь, если жить хочешь!

А в ответ тонкий голос, то ли женский, то ли детский:

– Дяденька, не убивай! Нет у меня оружия.

Из подвала показалась вихрастая голова, потом и сам мальчуган лет десяти-двенадцати. Лицо чумазое, на щеках полосы от слез.