Воздухоплаватель. На заре авиации - Юрий Корчевский

Через неделю утром в дверь гостиничного номера постучали. Андрей открыл и увидел Дудорова, пригласил войти.

– Господин лейтенант! Кажется, я утряс все вопросы, хотя, признаюсь, это было не просто. Вы не против пройти сейчас со мной с личными документами?

– Конечно.

Голому собраться – только подпоясаться. Надел шинель, фуражку и готов. У подъезда их пролетка ждала. Сразу направились в Воздухоплавательный отдел Генштаба, что на Дворцовой площади, напротив Зимнего дворца. В личные документы Андрея поставили печать на запись о переводе, а личное дело вручили Дудорову под роспись. Отныне Андрей уже числился за флотом. Уже пешком, поскольку Адмиралтейство недалеко, в пяти минутах ходьбы от Дворцовой площади, прошли в Генштаб Морфлота. Дудоров личное дело лейтенанта Киреева сдал. Андрею запись сделали в удостоверение. Мало того, Дудоров сам проводил Андрея к баталеру. Была на флоте такая должность, человек этот ведал продовольственными и вещевыми складами на базах и кораблях. Андрей понял, что придется еще осваивать новую для себя терминологию, флотскую.

Дудоров уже от своего имени подписал требование, и Андрея переодели в морскую форму. Все чин чином. Тельняшка, черный китель и брюки навыпуск, а не галифе. Из обуви – ботинки, а не сапоги. Черная шинель, фуражка с крабом.

Посмотрел на себя в зеркало и не узнал. В отражении – бравый моряк. Армейскую форму в сидор уложили, вернули. М-да! Из гостиницы утром вышел армейским штабс-капитаном, а возвратился флотским лейтенантом. Воистину – неисповедимы пути господни!

Когда расставались, Дудоров сказал:

– Ваш отпуск заканчивается через две недели. Я буду в столице по делам, заберу вас с собой на корабль. А сейчас отдыхайте, вы на пароходе нужны здоровым.

Андрей следующим днем пошел в банк, купил золотые монеты. Непривычно было в морской форме. Слева кортик в ножнах, справа кобура с Кольтом. Маузер, уезжая в отпуск, он сдал, все же казенное имущество. Да и неудобно с ним, тяжел, по размеру велик. «Кольт» в этом плане удобнее. В военное время офицер обязан иметь при себе личное оружие. Андрей даже похвалил себя за то, что купил этот пистолет.

Что не нравилось Андрею, так это митинги. Ох, зря полиция не разгоняет толпу! Говоруны вещают о забастовках, о необходимом сепаратном мире с Германией. А на соседней улице оратор из кадетов кричит: война до победного конца! Охранному отделению повязать бы горлопанов и на нары, больше порядка было бы, и не кончилось бы революцией, и не одной. Страны Антанты, впрочем, как и Германия, после подписания мира какие-то выгоды поимели, а Россия одни потери – в землях, людях, деньгах. На сладкие посулы повелась в первую очередь молодежь: студенты, молодые рабочие, разночинцы. Молодежь всегда хочет перемен, и им нечего терять – ни должностей нет, ни дела своего, ни дома. Бей, круши, отнимай! Такую империю проср…!

Оставшиеся дни Андрей посвятил культурному отдыху. Сходил два раза в Мариинский театр – на «Жизель» и «Лебединое озеро», в цирке на представление иллюзиониста, даже в варьете. После фронта и боев душа отдыха просила, музыки. А еще и волнение было. Как-то приживется он на новом месте? Как полеты пойдут на гидроплане, как вольется он в среду новых сослуживцев?

А еще беспокоила надежность двигателей. На всех самолетах, на которых Андрей летал, стояли двигатели «Гном». Не слишком мощные, жравшие масло, но редко подводили в полете. А на гидроплане моторы водяного охлаждения, и радиаторов аж два, и стоит одной пуле пробить радиатор или трубки к нему, мотор протянет несколько минут. Правда, после механики на «Орлице» рассказали, что мотор надежен, продолжительность непрерывной работы до 15 часов, а до первого ремонта 300 моточасов, что по тем временам довольно много. Прострелы радиаторов случались, но пилот или летнаб перекрывал краны к пробитому радиатору и на малом газу с одним оставшимся радиатором вполне дотягивал до авиатранспорта, по примеру пчелиного улья.

Через две недели в гостиницу заехал Дудоров.

– Вы готовы, лейтенант?

– Так точно, господин капитан второго ранга! – отчеканил Андрей.

Дудоров с одобрением в глазах осмотрел Андрея.

– Едем!

Андрей подхватил чемодан, отдал ключи портье на ресепшене. Пролетка довезла их в морской порт. У пирса стоял катер. Дудорова явно ждали. При его появлении дежурный матрос вытянулся, отдал честь. Андрей проследовал за Дудоровым в небольшую кают-компанию. Тут же были сброшены сходни, корпус катера завибрировал от работы дизеля, и судно отошло от пирса.

– Идем в Гельсингфорс, там стоит наш пароход, – пояснил Дудоров. – Наслаждайтесь, лейтенант, ходу нам почти четырнадцать часов.

Катер покачивало на волнах, но, как из Невской губы вышли в Финский залив, бортовая качка прекратилась.

Гельсингфорс – это шведское именование Хельсинки, столицы Финляндии. От Санкт-Петербурга 400 километров дорогой на автомобиле или поездом почти двенадцать часов. В Гельсингфорсе располагалась морская база Русского флота, ибо акватория здесь не замерзала, да и до германских земель недалеко. На здешней базе проводили по зиме ремонт русских кораблей, ибо мощностей по ремонту в столице не хватало.

Некоторое время Андрей смотрел в окно. Мимо Кронштадт промелькнул, вышли в открытое море. Здесь, куда ни глянь, вода от горизонта до горизонта, непривычно. Дудоров какую-то часть поездки изучал бумаги, сидя за столом.

– Залетные и боевые ведомости изучаю, не пропустили ли кого.

Залетными называли доплаты к жалованию летчикам и летнабам, кто провел не менее шести часов в воздухе. Доплата составляла двести рублей. А еще боевые всем военнослужащим, от рядового до генерала, кто был на передовой. Солдат получал два рубля за сутки, а генерал – двадцать рублей, все остальные в «вилке» между ними. В действующей армии обмундирование и питание бесплатно, а в мирное время офицеры шили форму за свои деньги.

Когда Дудоров закончил просмотр бумаг, завязалась беседа.

– Осмелюсь спросить, господин лейтенант. Коли вы боевой летчик, стало быть, в воздушных боях участвовали?

– Всенепременно. Два аэроплана германских сбил, но засчитан один.

– Должно быть, обидно. Но я не о том. Чего не хватает для воздушной схватки?

– Я выражу свое личное мнение. Мотор нужен мощнее. Мотор – это залог скорости, маневра.

– Все авиаторы как сговорились. Приоткрою завесу тайны. Господин Григорович ставил на свою летающую лодку двигатели «Рено» в двести двадцать лошадиных сил. Результаты впечатляют. Знать бы еще, где эти моторы купить. Они новой конструкции, французы их ставят на свои аэропланы и жалуются, что у завода «Рено» не хватает мощностей для наращивания выпуска.

– Жаль! Еще нужно мощное вооружение. Пулемет спереди уже есть, хорошо бы еще один, для стрельбы назад. А лучше бы пушку.

– Да что вы, лейтенант! Как можно! Аэроплан же развалится при выстреле.