Пулемет для витязя - Антон Скрипец

Родовид шумно выдохнул. Даже боярин с самострелом, мнущийся у полога, показалось, замер так напряженно, будто изо всех сил старался удержать руку, в которой держал оружие, от необдуманного действия. Светлый же глазами четвертовал гильдийца. Только без помощи коней – собственными руками. А местами так даже и зубами.

– Князь всегда действует во благо государства, – процедил наконец киевский самодержец, хотя по заострившемуся лицу его было совершенно понятно, что из глотки рвались совсем другие слова. Куда менее вежественные.

– Вот и я о том же, – кивнул Прок, будто ждал именно этих слов.

Киевлянин зыркнул в сторону дяди. Но тот отвел глаза.

– Вы находитесь в стане моего войска.

– Да? Ну, раз подобрался такой удачный момент, и все столь удобно собрались в одном месте, может, и расскажем тогда твоим дружинникам о гибели сотни Лемеха?

– Да кто поверит какой-то безродной собаке, брешущей в сторону Светлого киевского князя?! Все это – не более чем выдумки одного-единственного невменяемого юродивого. Не более того.

– Кстати, да, – щелкнул пальцами Прок, разворачиваясь в сторону молчаливого напарника с самострелом. – Мой, так сказать, бог из машины. Знакомьтесь. Хотя, что-то мне подсказывает, будто в представлении вы не нуждаетесь.

Нехотя, будто стаскивал не шлем, а саму голову с плеч, незнакомец открыл лицо. И поднял его навстречу княжьему взору.

– Собака! – процедил Светлый, метая молнии глазами. – И это – твоя благодарность за то, что сохранил тебе живот?!

– Моя, и двух моих побратимов, что остались снаружи шатра, – Тверд мерялся с князем тяжелыми взглядами. – Так вышло, что только мы трое – свидетели того побоища. И все трое – здесь.

На миг в шатре повисла тишина.

– Любая, даже самая замудреная задумка, может полететь в тартарары, совершенно неожиданно столкнувшись хотя бы с одной из трех составляющих любого краха, – продолжил молоть гильдиец. – И предсказать их появление на ее пути не сможет никто. Знаешь, что это за препоны? Случайность, глупость… и баба. Кто ж мог подумать, что твоя с хазарами задумка вляпается во все три эти лепехи разом? То, что ближник твой Полоз вместо того, чтобы выполнять княжьи распоряжения, примется глупить, устраняя возможного конкурента на своем супружеском ложе, а другой, не менее башковитый дурень с вислыми усами, вдруг ткнет пальцем в небо и укажет точно на виновника сих бед. А также то, что Путята обратится за помощью именно к троице беглецов, за жизнь которых никто бы не дал и плошки полбы, но именно они станут выжившими свидетелями той бойни, что ты учинил над лемеховой сотней. Но ты очень-то не кручинься. Не ты первый, не ты, думается мне, и последний стратег, кто погорел на этих традиционных бедах любого многомудрого заговорщика.

Светлый умелым скупым жестом вскинул руку. И лишь отменная реакция Прока, который безо всякого перехода от праздного трепа к жестким действиям, упредил его движение, скрутив и в мгновение ока воткнув матерого воина мордой в стол, уберегла их всех от неприятностей. Потому как собирался князь метнуть нож. В Тверда. Судя по всему, в глаз, чтоб уж наверняка. Может, чтобы устранить некстати воскресшего свидетеля. А может, стараясь убрать с дороги хоть одну из трех обозначенных Проком «лепех на пути стратега». Шуйце Тверда на то было плевать. Она резво вскинулась вверх и даже почти нажала на крючок, выцеливая, походило на то, тоже глаз. А убийство Светлого в его же шатре любому вышло бы боком, как потом ни оправдывайся и ни кивай на уделанное пухом рыло почившего. И пока Тверд с Родовидом перебрасывались взорами, в каждом из которых облегчение перемешивалось с упреком и непониманием, гильдиец деловито сграбастал пепел седых волос Светлого в жменю и без особого почтения оторвал его лицо от столешницы.

– Выход у тебя один, Светлый мой государь, – процедил новгородец прямо в ухо князю. – Бросить клич по Руси, объединить дружины Киева, Чернигова и Полоцка – и двинуть навстречу нордам. По пути, может, еще кто пожелает и успеет присоединиться к благому делу защиты Отчечества. А дальше – стань легендой, сложив голову в бою. Сын у тебя еще мал, думаю, пока не настанет его время отказаться от имени, регентом при нем побудет твой уважаемый дядя.

– И это ты называешь выходом? – кисло и как-то совсем беззлобно оскалился в ухмылке Светлый.

– Есть и второй. Черниговцы подошли сюда гораздо ближе, чем ты подозревал. А задержались, потому как окружали твой лагерь. И на помощь им движется из Полоцка Аллсвальд. Пока будут греметь мечами о шеломы твоих воев, конечно, потеряют время. Но закончится все одинаково – после разгрома киевлян они выступят навстречу Хёгни. Разве что гораздо меньшими силами. И без тебя. У того, кто насажен на кол, как правило, не получается должным образом возглавить войско. Так что решай, заступник земли русской. Судьба ее сейчас в твоих только руках. Прямо, как ты и хотел.