Дети Эдема - Джоуи Грасеффа

…И просыпаюсь под грохот ружейной канонады. Только на самом деле не просыпаюсь, ибо, хотя глаза у меня и открыты, я все еще вижу смутные обрывки сна. Под веками щиплет, и это даже не просто ощущение, но какое-то движение, безостановочная дрожь, которая не дает прийти в себя. Я вижу… даже не знаю что. Людей в хромированном помещении, в котором рассеян какой-то болезненно-зеленый свет, исходящий как будто оттуда-то сверху. Зверьки, безволосые, с шкурками розового оттенка, беспомощные в своих клетках. Провода, тянущиеся из ванн, в которых пузырится пена. И то, и другое, и третье смешивается, превращается в калейдоскоп, но трудно сказать, вижу ли я все это своими глазами или мне просто кажется. Еще раздается какой-то шум, потом – грохот. Очередной выстрел? Подлинный или воображаемый?

Нет, это звук падения моего собственного тела. Все кости трещат. Кроме черепа. Голову придерживает чья-то рука, не давая ей удариться об пол. Я ощущаю теплое прикосновение, приносящее чувство удивительной надежности.

Наконец предметы перестают двоиться, и я вижу Лэчлэна. Он прижимает меня к себе, бережно укладывает на пол. Я улыбаюсь. Не знаю уж, что тут взаправду, а что мне только представляется, но ощущение на редкость приятное.

– Надо вытаскивать тебя отсюда, – говорит Лэчлэн. – Сильно ударилась при падении?

Телом я ощущаю прикосновение его свободной руки, той, что не придерживает мою голову. Щекотно, я хихикаю. При этом он как-то странно смотрит на меня, и это возвращает меня к действительности.

Выстрелы. Линзы-импланты. На нас напали.

Лежа, я начинаю бешено вертеть головой. Фактически я лежу прямо под операционным столом. Странно, но скальпели и всякие другие инструменты разбросаны по полу. Я пытаюсь подняться, но Лэчлэн удерживает меня.

– Они у входа. Двое, может, трое зеленорубашечников. К счастью, твой талантливый киберхирург еще и умелый хакер; кажется, ей удалось взломать базу и модифицировать пару ботов-охранников так, что они выполняют ее команды и держат зеленорубашечников под контролем. Подняться можешь?

– Да я уж пробовала, – раздраженно говорю я; отпечатавшиеся на внутренней поверхности век, меня преследуют видения этой необычной комнаты.

– Флейм нигде не видно. – В руке у Лэчлэна винтовка. Я и понятия не имела, что она у него с собой, ничего похожего на футляр при нем не было.

– Надо выбираться отсюда. – Он как-то странно смотрит на меня, и моя рука невольно тянется к глазам. Хотелось бы взглянуть на них, но вряд ли сейчас время искать зеркало. На ощупь они выпуклые и нежные, но мир в них отражается как обычно. А то, что мелькало, – все эти зверки, – должно быть, последствия анестезии.

– Стреляют у главного входа, – шепчу я, стараясь по беглым впечатлениям, что успели осесть в памяти, восстановить расположение помещений в Серпантине. – Может, через черный удастся выйти?

– Может быть. Но через забор снова пропущен ток.

В плену нас держит та самая сила, что была предназначена удерживать нас на расстоянии.

– А отключить его никак не нельзя?

– Тут где-то должна быть трансформаторная коробка, но…

Я следую за ним взглядом.

– …Скорее всего у входа, – обреченно заканчиваю я. – Что же нам делать?

– Нам? Ты – остаешься здесь. Я – немного помогу этим нашим союзникам – ботам-охранникам.

– Но…

Он бросает на меня гневный взгляд.

– Ты что, даже в такой момент собираешься спорить со мной? – Я набираю в грудь воздуха для следующего аргумента, но он прижимает мне палец к губам. – Тихо. Сиди на месте.

Страшась стать у него на пути (да и вообще страшась), я не шевелюсь, а он тем временем, вскинув ружье на изготовку, пригибается и слегка отворяет дверь. Стрельба прекратилась, не слышно ни звука. Как это понять? То ли зеленорубашечники отброшены, то ли боты-охранники выведены из строя? Если первое, надо бы радоваться. Но тут я представляю себе Грача в его форме, распластавшегося на земле и истекающего кровью. Мне не хочется новых смертей, пусть даже жертвой станет тот, кто хочет меня убить.

Лэчлэн смотрит сквозь щель в двери, сосредоточенно вслушивается. Он не двигается с места, все мышцы его напряжены, он весь – сгусток силы и энергии. Видна ему только небольшая часть соседнего помещения, но чувствуется, что он готов встретить любую угрозу. Через какое-то время, однако, он слегка расслабляется.