Сын боярский. Победы фельдъегеря - Юрий Корчевский

– Там боярин Демидов.

– С обозом, что ли? Так у меня и избы нет, где я бы принять его мог.

– Прости меня, старика. Ты выйди, приветь человека.

Алексей вышел.

На коне перед ним сидел боярин. Лицо было Алексею знакомым, похоже – видел его на службе зимой.

Боярин спрыгнул с коня, подошёл, обнял Алексея:

– Ну здравствуй, боярин Алексей! Слышал я, князь за подвиг твой жаловал тебя боярином.

– Так и есть.

– И о беде с Кошкиным слышал – пусть земля будет ему пухом. Понимаю, только вернулся ты, забот полон рот, даже избы нет. Однако погорельцам на Руси всегда помогали. Вот, прими от меня в дар обоз со строевым лесом.

На дороге стояло пять подвод, гружённых строевым лесом. Брёвна были хорошие: ровные, ошкуренные – сосна.

– Спасибо, боярин. Ты первым мне на помощь пришёл в тяжёлый час. До смерти не забуду и в долгу не останусь.

– Пустое… Мы заодно стоять должны.

– Захарий, открывай ворота, заводи обоз, разгружайте. А мы, боярин, в воинскую избу пройдём.

Алексей провёл боярина в воинскую избу – сейчас в имении это была единственная изба, куда можно было привести человека дворянского звания. Приведи его в холопскую избу – обиду нанесёшь, не подобает встречать гостя в людской.

Кухарки подсуетились, принесли с ледника пива, из амбара – антоновки мочёной, да курицу варить поставили.

– Давай знакомиться поближе, – предложил Алексей. – Меня Алексей Терехов звать.

– Да кто же тебя ноне на Рязанщине не знает? После знаменитого поединка все ратные люди да бояре только о тебе и говорят! Честь земли нашей отстоял! Меня Акинфием Демидовым звать, по батюшке – Патрикеевич.

– Со знакомством, боярин! – Алексей разлил пиво по кружкам и поднял свою.

Они выпили, и боярин похвалил пиво:

– Знатное!

– Кошкинское ещё.

– У меня в Липицах только один холоп такое варит. Будет время – приезжай в гости.

– Обязательно. Только не обижайся, не скоро.

– Конечно, дело прежде всего. Тебе хоромы ставить надо, в хозяйство вникать. Лишние людишки есть? Я бы купил.

– Извини, боярин, у самого рабочих рук не хватает. А вот печника хорошего у тебя нет ли?

– Печь ладить? У меня нет, а вот в монастыре есть послушник. Печи кладёт отменные: не дымят, тепло долго держат.

– Это в каком же монастыре?

– Да в Тереховом. Съезди к настоятелю, поговори.

– За подсказку спасибо.

За хозяйственными разговорами они съели курицу с домашней лапшой и опростали кувшин пива.

Тем временем холопы обоз с брёвнами разгрузили.

Боярин поднялся:

– Делу время – потехе час, Алексей. Бывай. Даст Бог – свидимся.

– Непременно. С соседями дружить надо.

– Золотые слова.

Они обнялись на прощание, и обоз уехал.

Алексей осмотрел подарок. Славные брёвна: ровные, сухие, для венцов – в самый раз.

Так пролетел день. А к полудню следующего к воротам подъехала телега, и к Алексею прибежал Захарий:

– Боярин, тебя просят.

Алексей вышел за ворота.

Возничий стянул с головы колпак и поклонился в пояс:

– Боярин Плещеев кланяется тебе. Сам приехать не может, спину скрутило. Железные изделия в помощь тебе прислал, – холоп откинул рогожу.

На подводе лежали добротные дверные петли – несколько пар, да запоры дверные, да дверцы малые и поддувало для печи, да по мелочи – гвозди, скобы. Учитывая, что железо стоило дорого, подарок серьёзный.

– Передай боярину благодарность сердечную.

– Про пожар да про смерть Кошкина прослышали, вот… – холоп показал рукой на железо.

– Захарий, пусть разгрузят, а возничего покормите.

И пошло! Все бояре из ближних и даже дальних имений направляли помощь. Что тут решающую роль сыграло? То ли погорельцам на Руси всегда всем миром помогали, то ли смерть Кошкина тому причиной была, то ли поединок Алексея… А скорее всего – всё вместе.

На душе у Алексея стало приятно – не один на один он с бедой остался. Даже несколько листов стекла – уж вовсе вещь редкая и дорогая, и те со всем тщанием привезли. Обложили пучками соломы, войлоком проложили да лошадь под уздцы вели, чтобы не погнала да не растрясло, не разбило дорогой груз. Стекло-то больше заграничное было, из Венеции. Варили стекло и на Руси, но пока неровное оно было, мутноватое, с включениями.

По причине редкости и ценности стеклили рамы только в горнице и в трапезной. В других же окнах слюду ставили. Худо-бедно, но солнечный свет она пропускала, а вот видимости – никакой.

Изба росла с каждым днём – большая, пятистенка, и клади уже последние венцы. Крышу хорошо бы листами медными перекрыть, да дорого.

За печником Алексей в монастырь съездил. Настоятель, когда Алексей ему представился, сам помощь предложил. Даже больше – камень пиленый для печей задёшево продал, да гашёной извести воз. Для печи раствор крепкий нужен, да и сама кладка долго сохнуть должна.

Дольше всего с досками для пола возились. Бревно сначала пилами вручную распускали, потом строгали да шкурили. Зато лицевая поверхность гладкой получалась, как яичко. Босиком ходи – ногу не занозишь.

За месяц ускоренного, без выходных, труда избу поставили. Да не изба – хоромы получились, на загляденье. Конёк на крыше, ставни на окнах резные! А уж крыльцо и вовсе как деревянные кружева! Это уже свои плотники расстарались.

Алексей перед стройкой, как и положено, монетку под каждый угол положил, а потом, когда изба уже готова была, священника пригласил – жильё освятить. И кошку сначала в избу запустили. Известное дело, нечистая сила кошек не любит.

Только пуст дом: ни мебели, ни жены, ни семьи соответственно.

Священник от благодарственного обеда не отказался, винца с удовольствием пригубил:

– Его и монаси приемлют!

Конечно: вино-то фряжское, славное, из кошкинских подвалов.

– А где хозяйка твоя, боярин? – раскрасневшись от еды и выпитого вина, спросил священник. – Почто не вижу?

– Как ты можешь увидеть то, чего нет? Не женат я, не сподобился.

– Ай-яй-яй! Нехорошо! Боярин, ратными делами прославился, в милости у князя. Наследник нужен! Тебе сколь годков?

– Двадцать семь.

– О! В самой силе муж! Господь-то что сказал? Плодитесь и размножайтесь! – священник назидательно поднял палец.

– Батюшка Иоанн! Как только найду подходящую девицу, венчать будешь, да на свадебке мёд хмельной пить.