Иная тень - Андрей Мартьянов

– Идиот, – слабым голосом выдавил из себя командир экспедиции, попутно пытаясь определить, мокрые у него штаны или нет. Кажется, пока нет. Это ж надо так опростоволоситься! Болтаешься, как последний дурак, в когтях жуткой твари, которая не в каждом ночном кошмаре приснится!

«Воображаю, как это будет выглядеть на видеозаписи, – почему-то подумал Казаков и, наклонив голову, попытался вытереть мокрую от слюны Иного щеку о его же лапу. На ощупь зверюга была шершавой и холодной. – Нет, если эта история кончится благополучно, меня всю оставшуюся жизнь дразнить будут!»

Иной продолжал потихоньку отступать. А Гильгоф с нарастающим ужасом убедился, что ретранслятор по-прежнему не действует. И это несмотря на то, что новая батарея была полностью заряжена, а индикаторы свидетельствовали – сигнал, моделирующий приказ материнского организма, идет. Зверь никак не реагировал.

Казаков так до конца жизни и не понял, за чье здоровье ему следует ставить свечку в церкви. За Бишопа? Или за ИР «Юлия Цезаря»?

Фантом, созданный искусственным разумом, появился прямо перед мордой Иного, сбивая животное с толку – с виду человек, а на самом деле пустота. Бишоп снова отдал приказ на языке серебристых Иных – «отпусти». Маша Ельцова потом смеялась, говоря, что у зверя от обилия впечатлений и звуков не выдержали нервы. Видимо, так и случилось – Иной взвизгнул, отскочил назад и резко отшвырнул в сторону Казакова, который величественно воспарил над полом и непременно разбился бы о стену, не подхвати его вовремя незаменимый андроид. Одновременно Иной ударил наконечником хвоста по ладони стоящего всего в трех шагах онемевшего Гильгофа, поцарапав кожу и заодно разбив ретранслятор, – только микросхемы полетели.

После чего зверь подпрыгнул, уцепился щупальцами за гладкое пластиковое покрытие потолка и, порскнув в проход между двумя коридорами, скрылся. Военные успели выстрелить, но пули ударили в стены, оставив глубокие выщерблины.

Упавшие на пол Бишоп и лейтенант Казаков медленно поднялись, а последний нетвердым шагом подошел к господину аналитику и с ходу заехал Вене Гильгофу кулаком в переносицу. Из ноздрей доктора закапала кровь.

– За что? – возмутился ученый, хватаясь ладонью за лицо. – Лейтенант, это уже слишком!

– Вернемся на Землю – напишете жалобу адмиралу Бибиреву, – преувеличенно спокойно ответил Казаков. – Чтобы в следующий раз не лезли не в свое дело, понятно?

– Понятно, – буркнул Гильгоф, думая, что сейчас с разозленным и напрочь вышедшим из себя командиром экспедиции лучше не спорить. Но драться-то зачем?

– Джентльмены, вы закончили выяснять отношения? Тогда стоит подняться наверх, – нейтральным тоном заметил Бишоп. – Иной может напасть на нас в любую минуту. Кажется, мы его окончательно довели. Сергей, – повернулся андроид к лейтенанту, – я не верю в то, что вы называете «Богом», но, похоже, сегодня вы остались живы только благодаря вмешательству этой виртуальной силы.

…Гамма Феникса всходила над Сциллой, давая начало новому пасмурному и снежному дню. В скалах, у склонов которых расположилась мертвая база S-801, выл ледяной ветер, снежные вихри разбивались о серебристую обшивку корабля, над останками «Гурона» и катера «Триглав» уже намело не меньше полутора метров снега. Два громадных насекомых, поименованных с легкой руки Гильгофа «уродцами Эккарта», заглянули в разгромленный комплекс колонии на предмет завтрака, но, встретившись у кучи промороженных человеческих тел, передрались из-за добычи.

Люди, собравшиеся в рубке «Юлия Цезаря», спорили. ИР ненавязчиво напомнил им, что необходимо стартовать с планеты в течение ближайшего получаса, и неважно, останется на борту Иной или нет, – система оповещения о наличии посторонних кораблей сообщила, что рейдер «Киото», находящийся в космосе, начал маневры, предшествующие входу в атмосферу. Не менее чем через тридцать минут «Киото» окажется на поверхности Сциллы и тогда… А что тогда?