Звездная сеть - Вадим Проскурин

– Все равно, – сказал я. – Мне не нравится, что я еще не успел осмотреться на вашей планете, а меня уже тащат снимать показания.

– Это обычная практика, – улыбнулся Боссейрос. – В большинстве миров от посетителя сразу требуют назвать цель визита…

– Я не скрываю цель визита, – перебил я Боссейроса. – Я приехал в гости к своей подруге.

– Позволь, я закончу, – сказал Боссейрос. – Почти во всех мирах гостя выпускают из портала только после того, как он ответит на все вопросы, которые ему задают таможенники. У нас процедура регистрации упрощена, мы обходимся без излишних формальностей. Но если есть реальная необходимость получить от гражданина какую-то информацию, мы вправе ее потребовать. В этом нет ущемления твоих прав.

– А все—таки, – спросил я, – если я откажусь поехать с тобой, что со мной будет? Боссейрос тяжело вздохнул.

– Ты будешь возвращен в портал, – сказал он. – Тебе придется покинуть планету.

– А если я не захочу покидать планету?

– Тебе придется.

– Разве можно заставить путешественника вернуться в предыдущее тело? Я всегда считал, что это технически невозможно.

– Придется применить насилие, – сказал Боссейрос и снова вздохнул, – но это возможно. Если создать тебе невыносимые условия, ты сам уйдешь. Слушай, Андрей, может, ты мазохист?

От неожиданности я расхохотался. Боссейрос явно не шутил, он спросил меня абсолютно искренне, и это было особенно смешно. Офицер полиции напомнил мне американцев из монологов Задорнова, они так же спокойно относятся к разным извращениям и совсем не понимают юмора. Интересно, как обстоят дела с юмором на Блубейке?..

– Да, я мазохист, – сказал я, стараясь сохранять серьезное выражение лица. – Я получаю сексуальное удовольствие, когда спорю с представителями власти. Наверное, тебе трудно понять, что это такое…

– Я знаю, что такое сексуальное удовольствие, – перебил меня Боссейрос. – У нас в школе изучают сравнительную ксенологию. Но я никогда не слышал, чтобы мазохисты получали удовольствие от споров. Бывают мазохисты, которые любят, чтобы их били, другие любят, чтобы их связывали… У нас, нопстеров, тоже есть мазохисты, только у нас в мазохизме нет сексуального элемента. Мы – раса асексуальная.

– Да, я слышал, – кивнул я. – Эзерлей мне уже говорила. Это очень странно. У вас такая странная жизнь…

– Ты привыкнешь, – обнадежил меня Боссейрос. – К нам приходят разные существа, некоторые еще более странные, чем ты, и почти все остаются на Блубейке навсегда.

– А остальные?

– У нас никого не удерживают силой. Если захочешь, ты можешь покинуть Блубейк в любой момент.

Боссейрос немного помолчал и спросил:

– Ты уже получил удовлетворение?

– Да, – ответил я. – Большое спасибо. Это было фантастично. Ты мне очень помог.

– Всегда приятно помочь товарищу, – Боссейрос расплылся в улыбке. – Мы можем ехать?

– Да, конечно, – сказал я. – Было приятно познакомиться. Поехали, Эзерлей.

Эзерлей забралась на велосипед, я взгромоздился позади нее, Боссейрос сел на свой велосипед и поехал в ту же сторону, куда ехали мы с Эзерлей до того, как я начал заниматься маразмом, пытаясь оторвать ветку от дерева. Эзерлей последовала за Боссейросом.

Минут через пять я спросил Эзерлей:

– Нам еще долго ехать?

– Не знаю, – сказала Эзерлей. – Я же не знаю, где здесь ближайший терминал.

– Мы что, – не к тебе домой?

– Мы направляемся к терминалу. Ты же сам согласился.

– Я согласился?! Я сказал, чтобы ты поехала домой.

– Ничего подобного, – возмутилась Эзерлей. – Ты просто сказал «поехали, Эзерлей», а куда ехать, не уточнил. Я решила, что ты согласился с Боссейросом. И вообще, ты зря упрямишься. В самом деле, что секретного в твоей планете?

– В моей планете – ничего. Но я прибыл на Блубейк не с нее.

– Ах, да, – вспомнила Эзерлей. – Ты говорил про какое-то убежище. Не хочешь рассказывать о нем компьютеру?

– Не хочу.

– Почему?

– Не знаю, – сказал я. – Просто не хочу. Не могу объяснить, почему.

Эзерлей дернула плечами и ничего не сказала. Мы продолжали ехать к терминалу местной информационной сети.