Сапер - Алексей Вязовский

Отошли с Масюком в сторону, он потихоньку начал меня в курс дела вводить: что, куда, зачем и сколько раз. С одной стороны, работа понятная, а всякие тонкости, вроде того, какой крепости чай и с чем пьет комфронта, они, конечно, сильно помогают. И вот тут снова появилась Эмилия. Она запросто прошла к генералам и прервала их беседу. Ничего себе, с какой женщиной пришлось пообщаться! Кто же она такая, что так вольно ведет себя?

Я невольно прислушался. Аркадий, впрочем, тоже замолчал, видать, и он такое не очень часто видел. Хоть и говорила она не громко, но я услышал фамилию Рейхенау и слова «гаубицы „Шкода“ триста пять миллиметров». Тут и вспомнил. История эта была известная. У немецкого генерала Рейхенау были в распоряжении огромные чешские гаубицы «Шкода». Трофейные. И он ими весьма успешно долбил наши доты.

Переводчица отошла в сторону, видать, ее специально привезли для допроса какого-то немецкого туза, а Кулешов сразу начал жаловаться, что против такой артиллерии у него средств противодействия нет и контрбатарейную борьбу он организовать не может. Пошли новые матюги.

Что он там может, а чего – нет, мне, опять же, было не интересно. Я подошел к Эмилии, тихо спросил:

– Охрана у гаубиц какая, сказали?

Где-то далеко мощно ухнуло, задрожала земля, с соседней сосны посыпались иголки.

– Усиленный батальон мотопехоты, – ответила она, посмотрев на меня с любопытством.

Интересно, что ей командующий про своего нового адъютанта рассказал? Какие планы на меня? Поди узнай. Ничего, поживем, выясним.

– С танками.

Да… такую охрану наскоком хрен сковырнешь. То-то Кулешов такой кислый вид имеет.

Кирпонос махнул рукой:

– Давайте в машину, на позиции посмотрим. Впереди поехал БТ-10 с Кулешовым, мы – за ними. Рисковый все-таки мужик мой начальник. Тут пару дней назад у него на глазах водилу с адъютантом прибило, чудом спасся, и опять в жестянку залез, на передовую прется. Видать, как и я, считает, что на роду все написано, от своей смерти за железякой не скроешься. Да и не сильно больше защиты в этом бронетранспортере, тоже, если из пулемета долбанут, мало не покажется. Не говоря уж о чем посерьезнее.

А на позициях творился ад. Наши и зарыться еще толком не успели, видать, и вправду с колес все. А немчура тут изо всех калибров тренировалась, похоже. Раненых тащили, казалось, отовсюду, тут же грузили прямо в кузова полуторок, едва наложив какие-никакие повязки: некогда тут было возиться. На глазах у нас кончился совсем юный парнишка, у которого оторвало руку выше локтя. Он сначал метался, его никак не могли успокоить, а потом вдруг затих, посмотрел на всех так тоскливо, что прямо рядом с ним лечь захотелось, и застыл с немым вопросом «За что?» во взгляде.

Я отошел в сторону от этой сортировки. Помогать там и без меня было кому, а смотреть на это не очень хочется. Еще раз мысленно поклонился медикам, которые в этом всем разбираться будут. Я бы точно не смог.

Почесал в затылке, посмотрел на маячившие впереди доты. Некоторые уже были разрушены, все поле и перелесок между сооружениями было перепахано. Подошел к вытирающему пот с шеи Масюку и спросил:

– Слушай, я знаю способ эти гаубицы на ноль помножить. Только как это командующему сообщить?

– Каком кверху, конечно же, – сказал Аркадий. – Ты смотри, дело такое, сам не любит всяких пустобрехов. Если что завиральное, то лучше сразу застрелиться, он не простит.

– Я что, похож на брехуна? Давай я тебе обрисую, сам оценишь.

В итоге Масюк дождался, когда комкорпуса отправится выполнять приказания, подошел к Кирпоносу, тихо рассказав ему о моей придумке. Комфронта оглянулся на меня пару раз, покивал, потом хлопнул Аркадия по плечу, и тот вернулся ко мне.

– Сказал, подумает, но вроде как не против.

А через пару минут я увидел, как все завертелось со страшной силой. Как чертик из табакерки, появились начальник корпусной разведки и начарт. И нашлись срочно два расчета батальонных минометов 82 миллиметра, и еще люди, которые потащат на себе боеприпас, и группа разведчиков, которые поведут минометчиков в тыл, и еще всякое, по мелочам. Предварительная разведка сегодня ночью, а основная операция – сразу после них, как только сведения подтвердятся. Тут уже пошли тонкости, куда шагает первая группа, а куда – вторая.

Короче, как у графа Толстого, который зеркало революции.

* * *

Когда Кирпонос решил, что он достаточно насмотрелся на передний край, все вернулись к штабу корпуса. Мы с Аркадием оказались пока не нужны командующему, и я смог даже покемарить немного. Потом приехал командарм Костенко, и совещание продолжилось в штабной мазанке. Матюги кончились, и до нас доносились довольно-таки спокойные беседы, хотя свои решения комфронта продавливал и таким образом. Крутой все-таки мужик – что-то в его голосе было… сопротивляться особо не хотелось. Никому спуску не дает. Затянулось это до вечера, как раз смеркаться начало. Командарм уехал, ему недалеко было, а нам уже пришлось бы в темноте добираться.

Переночевали на КП корпуса. Эмилию подселили к медсанбату, а мы с Аркадием и водителем Охрименко расположились в одной половине хаты, а комфронта – в другой. Поужинали просто, что удалось урвать у местных, то и на стол пошло. Бутерброды, которые мне с собой Вера дала, как-то внезапно кончились еще днем, оставив только приятный колбасный запах на руках, да и тот почему-то быстро исчез.

Так что у нас было пшено без ничего и жиденький супчик. Все это принес Аркадий, гордо водрузив на стол. Мне казалось, что комфронта и получше покормить могли бы, но Масюк, будто уловив эту мысль, тихо мне объяснил:

– Командующий в войсках ест то же, что и все. А если кто пойдет разносолы искать, того на передовой враз забудут, без него уедут. У нас такого не было, конечно, но Михаил Петрович предупредил, а мы проверять не стали.

Охрименко молча встал, вышел и вскоре вернулся, водрузив посреди стола что-то, завернутое в холстину. Торжественно, как на параде, он начал потихонечку разворачивать сверток. Наверное, чтобы мы с Аркадием в должной мере впечатлились. Внутри лежал малюсенький кусочек сала, размером с пару спичечных коробков. Ну ладно, чуть больше, но до трех не дотягивал.

– Ну ты, Гриша, и жук, – присвистнул Масюк. – Мы тут, значит, насухую давимся, а ты такое богатство от коллектива заныкал! Петину колбасу трескал и спасибо не сказал, а сальце собирался втихую под подушкой в одно лицо захомячить?

Водитель молча достал из-за голенища ножик, порезал сало на три части и раздал участникам.

– Ешь уже, борец за справедливость товарищ Масюк, – проворчал он, когда Аркаша, схватив свое сало, откусил чуть не половину порции. – Сам на стол кроме трепотни ни хрена не добавил. Хоть бы цыбули головку за день нашел.

Заснули не то что голодные, но и не очень сытые. Ничего, утром назад, там что-то и перехватим. Хотя в прифронтовом Киеве с едой… вот только пайки и спасают.