По ту сторону - Сергей Щепетов

И съели всю минут за десять-пятнадцать, наверное. А потом направились к другому дереву, безошибочно найдя метку. Никаких опилок после них не осталось, только кучки серой трухи, похожей на пепел.

– Полная утилизация! – одобрил результат лесоруб. А когда доели третье дерево, сказал: – А что я, собственно, тут делаю? По-моему, они справляются лучше, чем мой короед. Смотаюсь-ка я домой: успею пообедать, посмотреть матч и вернуться к концу смены, а?

– Валяй! – пожал я плечами.

– Или знаешь что, – оживился мужик, – поехали со мной! Ты бывал у нас раньше?

– Не-а…

– Во, поехали: на город посмотришь – будет тебе экскурсия. Хейболом увлекаешься?

– У нас он как-то не в ходу…

– Не важно, найдем, чем тебе развлечься. У меня леталка двухместная – только мы с короедом помещаемся. Сейчас я его тут оставлю, а тебя заберу.

– Что ж, поехали! – решился я, искренне надеясь, что остальная наша команда возражать не будет. – Тебе не влетит за отлучку с рабочего места?

– Ну, не похвалят, наверное. Но это – фигня.

Такие «леталки» в нашей фантастике вроде бы называют флайерами. Этакий прозрачный шарик на лапках, с хвостом, но без пропеллера. Он стоял на полянке в сотне метров от места «работ».

Когда подлетали к городу, я попросил сбавить скорость – дай, мол, полюбоваться. Сначала появились домики-коттеджи, далеко отстоящие друг от друга. Потом внизу потянулись кварталы однообразных пятиэтажек, чем-то напоминающие наши хрущёбы. Впрочем, они утопали в зелени и выглядели довольно опрятно.

– Трущобы, – поморщился лесоруб. – Это для бедных. Точнее, для тех, кто совсем уж ничего делать не хочет. Сидят целыми днями в Сети и балдеют на полном погружении. А я в центре живу. Там, правда, кругом камень и пластик, зато жильё подешевле, да и контраст мне нравится – целый день в лесу, а вечером в бетонную нору.

Свою «леталку» лесоруб аккуратно посадил на крышу дома, где уже стояло несколько похожих агрегатов.

– Во, на прямую трансляцию матча слетелись! – прокомментировал санитар леса. – Обычно днём тут пусто, а вечером не протолкнешься. Пошли!

Мы спустились на лифте на несколько этажей вниз и в конце концов оказались в квартире. Ничего совсем уж диковинного внутри не было. Во всяком случае домашние роботы не шныряли. Две спальни с санузлами и гостиная с кухней в углу – вполне знакомая планировка. Комнаты, правда, немаленькие, но и не шибко большие. Мебели минимум, а все барахло, наверное, спрятано во встроенных шкафах вдоль стен.

– Неплохо вы живёте, – сделал я комплимент хозяину.

– Смотря с кем и чем сравнивать, – пожал плечами лесоруб. – Варить и жарить сейчас лень и некогда. Давай готовое закажем. Ты что желаешь: птицу, рыбу, мясо? Или ты «травоядный»?

– Не, я вполне хищный. Давай, что подешевле и… побольше. А вообще – на твоё усмотрение.

– Понял, щас сделаем, – кивнул хозяин, направляясь к входной двери. – Сам видишь, у нас не люкс – одна раздатка на четыре квартиры. Зато днём заказов меньше и подают быстро. Подходи через пару минут – тащить поможешь.

За едой (нормальной, человеческой!) говорить мне не хотелось, но совсем молчать было, наверное, неприлично. И я спросил:

– А жена твоя тоже работает?

– Сейчас нет, – ответил лесоруб с набитым ртом. – Одну работу бросила, а другую всё подобрать не может – то ей фасад конторы не нравится, то у начальника не тот цвет волос, который ей бы хотелось видеть. А сегодня она на митинг отправилась, потому как активистка!

– Активистка чего?

– Всенародного движения за свободное деторождение! – с горделивой усмешкой ответил хозяин. – Чтоб, значит, рожать когда хочешь и сколько хочешь. И без всяких там проверок здоровья и интеллекта родителей.

– Так у тебя, наверное, куча детей? – догадался я.

– От неё – ни одного. И не предвидится.

– Что, интеллекта не хватает или здоровье плохое? – как бы в шутку спросил я.

– Всё у нас с ней по первому сорту и выше, – заверил лесоруб. – Только она не хочет категорически. Некогда ей, она ж активистка! Митинги, собрания, выступления, пикеты, голодовки – какие уж тут дети!

– Па-анятно!

– Да мне детей не больно-то и хотелось, а трахается она здорово! – сообщил хозяин. Он глянул на часы и засуетился: – Ну, всё, сейчас начнется! Ты, значит, хейболом не интересуешься… Тогда подбери себе что-нибудь сам.

Он щелкнул пультом, и большой плоский экран на стене засветился.

– Слушай, мне бы что-нибудь про ваш мир, про планету, – попросил я. – Ну там, вид из космоса, кто где как живёт и тому подобное.

– Ха, так давай я тебе школьную программку «Наш мир» поставлю. А когда надоест, вот этой щёлкнешь и вот этими будешь сам по программам шариться.

Он проделал какие-то манипуляции с пультом и передал его мне, а сам ушёл к себе в комнату и закрыл дверь. Я стал смотреть и слушать – похоже, показывали и рассказывали как раз то, что мне было нужно.

Названия, расстояния и диаметры я тут же забыл, усвоил только, что эта планета от Земли если и отличается, то не сильно – в астрономическом смысле. А во всём остальном… Три материка и куча островов. Население пятьсот миллионов и сколько-то сот тысяч. Почти всё оно сосредоточено в пятнадцати городах.

Мегаполисы занимают огромные площади – на картинках со спутника это было хорошо видно. Города как бы размазаны, их границы не чёткие. Зато вся остальная территория материков практически нетронута – леса и степи со стадами диких животных. Кое-где, правда, мелькали возделанные поля, но они занимали значительно меньше места, чем мегаполисы.

В своё время я вдоволь насмотрелся на земные космоснимки и картинки со спутника в Google. Теперь же мучительно пытался понять, в чём же качественное отличие? Да, людей здесь гораздо меньше. Примерно такое количество населения для нашей планеты считал оптимальным В. Р. Дольник в своей знаменитой книге. Но не только это. Такое впечатление, что тут людям от природы ничего не надо. Разве так бывает?!

А «кино» крутилось дальше, и приятный женский голос доходчиво втолковывал школьникам, что максимума численности – чуть менее пятнадцати миллиардов человек – население планеты достигло в таком-то веке. Затем началось постепенное сокращение, сопровождавшееся повышением эффективности промышленного производства и сельского хозяйства. Однако к началу такого-то века возделанные земли были почти полностью заброшены, а население перебралось в города. К этому времени проблема производства продуктов питания перестала быть проблемой за счёт синтеза их из природных углеводородов. Нефть и газ практически перестали использоваться в качестве энергоносителей, местное человечество перешло на другие источники энергии.

Надо признаться, что в часть информации я просто «не въезжал», например, про энергию. Ну, солнечная, атомная и ещё какая-то. Передача её на расстояние без проводов опять же… И чем дальше, тем меньше я понимал, но упорно пытался ухватить хотя бы суть.