Кремль 2222. Митино - Олег Бондарев

«Пора спасать тебя, брат».

…Они стояли на том самом месте, где десятник нашел осколки, оставшиеся, как будто, от колбы беглецов. По дороге сюда нейромант вкратце пересказал Захару историю Игоря, и теперь все вроде бы встало на свои места.

– Здесь они впервые прошли через Купол, – пробормотал кремлевский командир. – Потом Игорь вернулся к Громобою… и вместе с шамами и Бо снова покинул Зону.

– Как думаешь, мы быстро найдем их логово? – спросил Никола.

– Сложно сказать, – помедлив, ответил десятник. – На самом деле, оно может быть в любой части Митино. По крайней мере, воеводе Казимир о точном его расположении не рассказывал. Верно ведь, Сыч?

Агент Тайного Приказа чинно кивнул.

– Ладно, давай уже проход открывать, – сказал Громобой. – Ты это делал прежде?

Захар покачал головой.

– Надо же, – хмыкнул нейромант. – И я не делал. Но принцип ведь знаешь?

– Ну да, Казимир рассказывал. Надо, значит, в купол кинуть эту колбу, и тогда в ней на какое-то время дыра появится, через которую можно пройти наружу… ну и обратно.

– Ну что ж, звучит… нормально, – произнес Громобой.

Он окинул задумчивым взглядом их разношерстное воинство. Дети Механизмов, как обычно, подобострастно смотрели на своего бога, с нетерпением ожидая его новых приказов, тогда как спутники Захара стояли чуть в сторонке и хмуро взирали на Купол. Все, кроме диковатых фанатиков, понимали, что их ждет путешествие в неизвестность, и морально готовились к самому худшему.

– Только вот колба у меня всего одна, – сказал Захар. – Неясно, как потом возвращаться.

– Об этом не переживай, – покачал головой нейромант.

Сунув руку в карман, он вытащил оттуда склянку, полученную от Игоря, и протянул ее десятнику.

– Ну, теперь я спокоен, – с некоторым облегчением произнес кремлевский командир, принимая дар из рук Громобоя.

Он смерил взглядом стену Купола, а потом, пожав плечами, со всего размаху залепил в мутную стену полученным от нейроманта стеклянным «снарядом». Когда колба со звоном разлетелась на осколки, все замерли в предвкушении. Никто, совершенно никто из присутствующих не знал, что именно за этим последует.

Однако воздушным потокам не свезло застать путников врасплох: на ногах устояли все. Пока ветер трепал их наряды, выдувая из них дорожную пыль, они завороженно смотрели через открывшийся Проход на чужой район, совершенно незнакомый и оттого пугающий. Где-то там, за странной стеной, находилось логово шамов, в котором проклятые кровопийцы содержали несчастных пленников всех мастей – от кремлевских дружинников до сестер Варвары, Наездниц.

Сделавшись высотой в два человеческих роста, Проход расти перестал.

– Вперед! – зычно прокричал Захар.

И воинство спешно хлынуло в Митино. Идти старались условно в колонну по два, чтобы ненароком не задеть края стены. Кроме того, шагали быстро, даже близко не представляя, сколько просуществует этот странный изъян на безупречном теле Купола.

Громобой и Захар стояли по обеим сторонам от Прохода и подгоняли своих людей. Сердца обоих командиров бешено колотились; оба были крайне взволнованы.

Вот последний человек, исключая нейроманта с десятником, успешно перешел из Тушино в Митино. Настал через Щелкуна пересечь эту черту…

Но, подойдя к Проходу, био замер в нерешительности.

– Вот ведь… – одними губами произнес Громобой, растерянно глядя то на стального «ящера», то на Проход.

– Не пройдет? – понял Захар.

– Ага, – воскликнул нейромант. – С ума сойти… Пришла беда, откуда не ждали…

Он снова уставился на Проход.

– А нельзя его как-то… расширить? – осторожно спросил Громобой.

– И как ты себе это представляешь? – невесело хмыкнул Захар.

Воцарилась неловкая пауза. Если бы десятник стоял к нейроманту поближе, вероятно, он бы услышал, как лихорадочно шевелятся шестеренки в лохматой голове бородача.

– Иди вперед, я сейчас, – наконец выдавил Громобой.

Голос его непривычно дрожал, и Захар без лишних вопросов выскользнул за пределы Купола.

Нейромант тем временем мысленно велел Щелкуну опустить морду на асфальт. Коснувшись горячего металла ладонью, Громобой посмотрел в глаза «питомца», горящие красным, и тихо сказал:

– Что же, вот так, неожиданно, пришло нам время прощаться, мой друг… Ты ведь меня вряд ли дождешься. Да и не в праве я от тебя этого требовать – ты и так мне очень помог. Уж точно без тебя ничего бы этого не было. Ни Бо, ни Игоря… ни желания жить. Помнишь, как я хотел умереть поначалу? И только в последний момент позволял тебе меня спасти… Видишь, все это оказалось не зря. У меня снова есть цель, снова есть смысл жить. Спасибо тебе за это. И прощай, Щелкун.

Он убрал руку и, задержав взгляд на стальной морде, будто в попытке получше ее запомнить, побрел к Проходу. Шаги давались тяжело; Громобой спиной чувствовал взгляд био. Он не понимал, что хочет сказать ему робот. Может быть, нейромант сам подспудно велит ему смотреть себе вслед? Желания хозяина и его «питомца» давно смешались в лохматой голове беглого стаббера, и теперь не так-то просто было отделить одно от другого.

Уже миновав границу Купола, нейромант оглянулся в последний раз. Щелкун стоял на прежнем месте. Гигантским усилием воли Громобой заставил себя разорвать ментальные нити, связующие их разумы, и очень вовремя: Проход уже начал стремительно закрываться.

– Ты как? – осторожно спросил Захар.

– Нормально, – проходя мимо него, бросил нейромант. – Идем.

И первым устремился прочь от Купола, за которым остался брошенный Щелкун.

* * *

– А это еще кто? – прищурившись, спросил Громобой.

По Митино путники старались пробираться окольными тропами, шли через здания, понимая, что мутанты, которых они могут там встретить, даже близко не сравнятся со старшими шамами. В одном из самых первых домов обнаружился зашуганный «серв», которого нейромант безо всякого труда подчинил своей воле. Сыч, Варвара и Свят с опаской поглядывали на примкнувшего к отряду робота, памятуя о том, что подобный металлический «паук» сделал с их товарищем, Богданом; Захар и Никола реагировали поспокойней, но тоже переживали. Впрочем, Громобой выглядел совершенно невозмутимым, и это, в общем-то, было совершенно логично – после того, как он управлялся с таким гигантом, как Щелкун, разве могли у нейроманта возникнуть проблемы с мелюзгой, вроде «серва»? Дети Механизмов, судя по их равнодушно-блаженным лицам, и вовсе ни о чем не беспокоились. Их бог шел рядом – о чем еще они могли мечтать?

И вот, шагая через очередное заброшенное здание, нейромант внезапно увидел через окно бегущего по улице мужчину. Одетый в жуткие лохмотья, с кудлатой седой бородой, он, однако, был достаточно аккуратно стрижен.