Чудак. Искатель неприятностей - Григорий Шаргородский

Противный звон будильника буквально ввинчивался в мой мозг. Выспаться не удалось, да и не удастся уже, потому что на часах обе стрелки сошлись на цифре двенадцать. Можно, конечно, не лезть в игру и спать дальше, но боюсь, что если проявлю слабость, могу просто плюнуть на все и застрять в серой жизни провинциального городка.

Не, лучше уж бегать от садистов и трястись от страха в жутких локациях. И в обычной жизни, и на просторах Сэкаи главное – надежда.

Из реального полудня я провалился в вечерние сумерки. Джунгли за стенами хибары готовились к ночи, но отнюдь не ко сну. В этих зарослях жизнь не замирала никогда.

Хлебнув «кошачьего взгляда», я посмотрел на окружающий мир другими глазами, в буквальном смысле этого слова.

Сумерки растаяли, открыв моему взору всю красоту вечерних джунглей. Вчера мне было не до созерцания, а сейчас я застыл, впитывая великолепную картину.

Это как снова попасть в детство и пережить впечатления от очередного фильма о храбром и абсолютно отмороженном профессоре археологии.

Вездесущие лианы давно поглотили огромный город, но переварить его им было не под силу. Между плетениями толстых стеблей и больших листьев проглядывали камни древних построек. Судя по фрескам, это явно индийская архитектура. В Шамбале были представлены лишь ее мотивы, а здесь она развернулась во всю ширь.

Прямо передо мной сквозь лианы просматривался портик с целым рядом наполовину погруженных в камень изваяний. Что-то подобное я видел в инете, но все же имелись различия. По обеим сторонам сидящей в замысловатой позе многорукой фигуры сидели форменные йоги, узлом скрутившие ноги для сомнительного в плане удобства способа присесть на циновки. Только лица у этих персонажей были не человечьи, а обезьяньи. Причем мордочки были отнюдь не дружелюбными.

Так, пора пускать в дело моего помощника. Это, кажется, его зона комфорта.

Абу радостно приветствовал своего хозяина, но, оценив обстановку, резко притих. А вот это уже нехороший знак.

– Так, Абу: держись поближе и никуда не суй свой любопытный нос.

Мой пет решил, что самым близким местом будет мое плечо, поэтому он забрался туда и затих.

Вопрос, куда идти, отпадал сам собой, потому что вдалеке виднелось огромное строение. Даже вездесущие лианы не смогли полностью облепить этого гиганта.

По всем законам жанра улочки покинутого города к центру становились шире, а застывшие по бокам здания наращивали этажность. Здесь было на что поглазеть, но приходилось постоянно смотреть под ноги, потому что каменную мостовую толстым ковром покрывало плетение лиан и корней. Причем в этом месиве что-то ползало и пищало.

Осторожность пришлось усилить, когда я едва не наступил на удава, спутав его с особо толстой лианой.

Не мешало бы проверить богатые дома на предмет обнаружения тайников, но что-то мне в одиночку было неуютно. Вот разберусь с делами и приведу сюда Шалых. А пока придется целенаправленно двигаться к месту выполнения основного квеста.

Постепенно заросли вокруг меня становились оживленнее, что начинало нервировать, но поведение Абу не предвещало особых проблем. Мой питомец скалился и корчил рожи на шум в переплетении древесных ветвей и лиан. Через некоторое время ему начали отвечать. Это были всего лишь родичи моего пета – вечно любопытные и проказливые мартышки.

Увы, наверняка такая миролюбивая компания будет сопровождать нас недолго.

Минут через десять громада центрального здания уже нависала надо мной, к тому же удалось рассмотреть главный вход. Высокую арку в покрытой барельефами и лианами стене охраняли две огромных статуи горилл.

Очень надеюсь, что это не големы.

Набросив «скрыт», я буквально на цыпочках прошел между статуями и попал в огромный зал с круглыми колоннами. Стены и потолок терялись где-то в сером полумраке, а все то, что мне удалось рассмотреть, было покрыто сценами из жизни обезьян. Точнее, людей с обезьяньими лицами. Хотя и простых приматов на изображениях тоже хватало.

«Кошачий взгляд» вкупе с просветленной оптикой артефактных очков обеспечили меня возможностью не выдавать себя дополнительным светом, так что дальше мы двинулись без задержек.

Стратегия была прежней – никаких срезанных путей, двигаемся только по стеночке.

Метров через сто Абу на моем плече как-то приглушенно икнул, явно сдерживая испуганный писк. Этот звук заставил меня замереть на месте. В таком положении «скрыт» работает намного лучше. Достижение статуса искателя сокровищ вывело умение на новый уровень, поэтому я и рискнул отправиться без ведьмы, хотя сейчас не отказался бы от помощи Томы.

Изображения на стенах, конечно, подготовили меня к этой встрече, но вживую практически окончательно превратившийся в человека примат выглядел очень колоритно. Хотя некоторая угловатость в движениях присутствовала.

Плюс ко всему, в отличие от персонажей фресок, эта особь была еще и одетой. Замотанный в какую-то грязную простыню – или как там у индусов называется подобный наряд, – персонаж подслеповато всматривался в темноту.

А это уже хорошо. Неизвестно, как бы все пошло, сунься я сюда днем. Моб, закончив оглядываться, пошел дальше, но какое-то беспокойство заставило меня остаться на месте.

Над головой послышались тихий писк и шорох. Абу снова испуганно икнул и довольно болезненно вцепился мне в ухо.

Постепенно шорох усилился. Запрокинув голову, я увидел, как из пелены сумрака вынырнули небольшие обезьянки. Они очень ловко спускались по барельефам, которые сплошь покрывали стены и колонны. Судя по всему, это была целая волна обезьян, спускавшаяся по всей площади огромного зала. Осторожно присев, я стал напряженно разглядывать ближайшего ко мне примата. В принципе, ничего особенного – похож на гиббона или что-то близкое к этому. Мордочка у обезьянки, в отличие от того же Абу, глуповатая и даже какая-то грустная.

Чувство опасности отпустило, но Абу не очень-то разделял моего благодушия, так что я остался сидеть на полу под пологом «скрыта». Главное в моем деле – выдержка и полное отсутствие спешки.

То, что прав был питомец, а не хозяин, показали дальнейшие действия обезьян. Спускающаяся волна обезьянок внезапно замерла на уровне метров трех от пола. В обозримом пространстве их было десятка три, и если считать, что мои предположения насчет равномерности распределения этой группы верны, все стадо насчитывало пару сотен голов.

Эта цифра стала еще серьезнее, когда разглядываемый мною примат преобразился. Его глаза загорелись красным светом, а мордочка, резко оскалившись, полностью утратила привлекательность. Если не сказать больше. Получилась какая-то демоническая морда. Кто-то из разработчиков точно больной на всю голову маньяк. Что там говорила Парда об ингратуале? Как по мне, в Сэкаи отрицательных эмоций даже слишком много. Хотя кому как. Я вот, например, никогда не любил фильмы ужасов. Но ведь для кого-то же их снимают…