Зов чужого прошлого - Марьяна Сурикова

– Просто иди за мной или рядом.

И он снова отправился вперед, точно был заведен на определенный набор действий, и тратить силы на остальное являлось непозволительной роскошью. Я быстро догнала и пошла сбоку.

– Вот какой толк от магии вокруг, объясни? Есть способность открывать порталы, но делать этого нельзя. Идем пешком, когда могли бы закрыть глаза, представить место и тотчас перенестись.

– Не будь за нами слежки.

– И знай я конкретно место, куда нужно попасть, но я не знаю. А в остальном?

– Что в остальном?

– Где техника, которая выручит в подобном случае? Нельзя пользоваться магией, но существуют разные механизмы. Почему у вас до сих пор в ходу кинжалы вдобавок к магическим штучкам?

– Техника здесь не работает или работает неправильно, но чаще просто ломается. Многие пробовали. Револьвер легко взрывается в руке, двигатели глохнут. Использовать можно лишь то, что отвечает местным природным и магическим законам. Нам бы пригодилась платформа, не будь мы с тобой в бегах.

– Но другое вы заимствовали? Например, теплицы?

– Заимствовали, совершенствовали, изобретали сами. Миры достаточно автономны.

– Что ж, вы все-таки извлекли пользу из знаний о той стороне, зато мы о вас ничего не знаем.

– Какой вам прок? Тот мир все равно пуст.

Ну да. В нем нет магии. Я решила не продолжать разговор, иначе выдохнусь раньше времени. Подобно Эйдену собралась идти к маячившей вдалеке точке шаг за шагом, не отставая. Все равно иным способом добраться до нее было невозможно.

Мы прошли, кажется, очень много, потому что горы значительно увеличились в размерах, а потом полил дождь. Я даже не заметила, как собрались облака, так сосредоточенно пыталась ступать осторожно и вместе с тем не сбиться с шага.

– Все, – уселась на соляной столбик возле небольшого углубления, в котором бурлила вода. – Не могу больше.

Эйден наблюдал за этим актом дезертирства, не выразив недовольства. Затем снял со спины мешок и устроился рядом. Вытащил из него нечто завернутое в непромокаемую бумагу, а после протянул мне.

Еда!

Я вцепилась в хлеб и мясо и принялась поглощать с жадностью, невзирая на дождь. Благо он лил не сплошным потоком, пока это была обычная морось. Маг тоже взялся за свою порцию.

– Скажи, еще долго?

– Гораздо меньше, чем прошли. На той стороне есть соляные хижины, переночуем в одной из них. Последний рывок. Готова?

Нет.

Я вгрызлась в хлеб, чувствуя себя несчастной, а мелкая водяная пыль собиралась на щеках и скатывалась вниз.

– Дождь еще усилится, – Эйден посмотрел на небо. Он закончил с едой, а я медлила, стараясь совсем немного растянуть наш отдых.

Мужчина молча наблюдал за мной какое-то время, убедился, что намек о скором ливне возымел мало эффекта, а после поднялся и начал стягивать влажную рубашку. Я не собиралась смотреть, даже обещание себе дала, что вообще не буду обращать внимание, но не удержалась. Мясо застряло в горле, когда глазам предстала исполосованная грудь, а я разглядела среди старых отметин еще одну глубокую борозду на плече, возможно, полученную в ущелье. С этого расстояния ее легко было заметить. Лечебная вода неплохо обработала рану, но рубашка липла к ней, раздражая. Дождь и правда чуть припустил, вместо пыльной мороси зачастив мелкими каплями.

– Почему ты не вылечишь магией? Забыл нужное заклинание?

– Помню.

– Сила нужна? – я кое-как проглотила последний кусок бутерброда.

– Себя лечить невозможно, – коротко пояснил маг и достал из мешка ткань для повязки.

Я поднялась.

– А самому бинтовать плечо неудобно.

Маг не прокомментировал и помочь ему не попросил, а принялся молча складывать ткань, чтобы сформировать из нее подушечку на рану вместо повязки. Он собирался положить ее под рубашку и терпеть дальше. Я, конечно, уловила столь явный намек, что моя забота особо не требуется, но как раз в этот миг осенило.

– Подожди! Ведь можно использовать заговор, и она затянется. Я видела, как это происходит, когда матушка жениха лечила мне руку.

– Да? – Эйден прищурился, сжав ткань в ладони. – И ты хочешь попробовать?

– Почему нет?

– И правда, почему? – он запрокинул голову к небу, подставляя лицо дождю, а затем провел ладонью, стирая капли так устало, что я бы даже сказала обреченно, и лишь после равнодушно взглянул на меня. – Заговорить непросто.

– Я помню, как она делала. Наклоняешься к ране близко, ведешь ладонью и произносишь «Затянись». Что сложного?

– Наука ведов нечасто дается чужакам.

– Мир магический, а дар у меня есть, значит, своя в какой-то мере. Однако если не хочешь, не стану уговаривать.

Тоже смахнула рукой капли с лица и отвернулась. Одежда постепенно напитывалась влагой и тяжелела. Нужно идти, а то станет совсем холодно.

Значит, последний рывок? Где бы взять сил на него?

Я оглянулась. Эйден подступил ближе, но снова незаметно для меня, и просто глядел. Вот почему он иногда так смотрит? Кто бы мог объяснить?

– Хочешь помочь, помоги.

И опустился на соляной столб, дозволяя начать над собой эксперимент. Я прикрыла глаза, вспоминая действия женщины. Затем склонилась над его плечом и зашептала над раной близко-близко, чтобы дыхание касалось поврежденной кожи, слегка задевая щекой кончики его волос. А пальцами легонько вела по обеим сторонам, как бы объясняя телу, что оно должно исцелиться, а ране – что следует закрыться, поскольку ей здесь не место. Представляя вместо изорванных краев цельную гладкую кожу, проговаривала с той же интонацией, которую слышала: «Затянись, затянись, затянись».

Прошла минута или больше, не открывая глаз, чтобы не нарушить удивительного ощущения хрупкой связи с чем-то сильным, могущественным, я осторожно провела рукой по плечу, ощутила рубец, и сама себе не поверила. Получилось!

Тут же убедилась в этом собственными глазами.

– Вышло! – я даже в ладони хлопнула. – Ты видел? Видел, как она исцелилась?

– Благодарю. – Он слегка наклонил голову.

– Стихии! Я талантлива! Я могу быть полезна не только порталами.

– Настоящая находка.

– Вот ты и нашел, – прозвучало двусмысленно.

– Главное, снова не потерять, – он усмехнулся, а мне почудилось за этой ухмылкой внутреннее напряжение, и взгляд на миг точно обжег, но все выстудило привычное равнодушие, а я даже пытаться не стала понять, о чем он думал. Радость от нового открывшегося умения прогнала прочь унылое настроение, владевшее мной минуту назад.

Стены заброшенной хижины действительно были сложены из блоков каменной соли. Я прежде не видела ничего подобного. Да и сейчас с трудом просматривала сквозь завесу дождя, и плохо верилось, что мы дошли. Я так и вовсе практически доползла, в отличие от железобетонного кардинала. Не знаю, как их тренировали для личной охраны владыки, но этот мужчина совершал марш-броски с поразительным упорством. Хотелось бы знать, что он так жаждал получить в конце?