Царство призраков - А. Дж. Врана

КАЛИ

Волосы Милены пылали цветом заката. Даже сейчас, когда смуглая кожа девушки побледнела, ее длинные вьющиеся рыжие локоны светились жизнью, отчего становилось тревожно. Смерть забирает все краски.

Рядом с ней тихонько всхлипывала Лана, и Кали наконец перевела взгляд с прекрасных волос Милены на вторую фигуру, лежащую в деревянном гробу на вершине погребального костра.

Децебал.

Кали обхватила Лану за плечи и притянула ее к себе. Темные локоны девушки прилипли к влажным покрасневшим щекам. Кали прижалась лбом ко лбу скорбящей вдовы. Вместе они пережили голод и болезни, любовь и потери. Лана поддерживала Кали, когда родители девушки сгинули в лесах. Оставалась рядом, когда другие дети дразнили Кали, а взрослые прогоняли. Отец Кали слыл плохим охотником, а мать часто болела, отчего нередко была прикована к постели на несколько дней. Охотники Лощины утверждали, что ее родители не приносят пользы общине, но на самом деле им просто не позволяли вносить свою лепту по-другому.

Люди болтали, что исчезновение ее родителей – не результат неудачной вылазки на охоту. Поговаривали, что они сбежали.

Бросили ребенка на попечение скупой на жалость общины.

– П-прости, Экалия, – пробормотала Лана, отстраняясь. – Не хотела так расклеиваться.

Кали слабо улыбнулась.

– У тебя есть полное право расклеиваться. – Она взглянула на Децебала. – Он был твоим мужем.

Лана прижала ладонь к животу, и Кали удивленно вскинула брови.

– Ты ждешь ребенка?

Лана покачала головой.

– Не знаю. Мы пытались, но мое чрево неизменно противилось.

– Возможно, это и к лучшему, – тихо проговорила Кали. – Порой женщинам… тяжело видеть напоминание.

Лана отступила, в выражении ее лица смешались тревога и надежда.

– Ты видела?

Кали помедлила, краем глаза наблюдая за пылающей аурой Милены.

Милена. Сновидица. Она отправилась с Децебалом на охоту за зверем, наводившим ужас на Лощину. Ее раны промыли и зашили, но Кали заметила капли крови, запятнавшие ее прекрасное погребальное одеяние. Позволят ли ей ступить в таком виде в Безмолвное Место?

– Время от времени, – сказала Кали. – Я заглядываю в сны вдов. Некоторым из них тяжелей пережить потерю, поскольку они видят мужей во сне. А проснувшись, остаются один на один со своей печалью и вымещают горе на своих детях. Они просто не понимают, за что держаться.

Лана схватила ее за руку.

– Ты должна сказать Барте. Милена мертва. Без новой Сновидицы Лощина обречена. У нас не будет шанса найти Вийеста к зиме. Небо уже темнеет раньше; сезон мертвых наступит всего через три луны.

Кали обхватила длинными изящными пальцами ладонь подруги.

– Барта уже знает, как и о том, что я не возьму на себя эту обязанность.

– Но почему?

Несмотря на решимость, голос Кали дрожал.

– Община погубила моих родителей, потому что традиции оказались важнее сострадания. Я не стану поддерживать верования, которые сделали меня сиротой.

Шок, отразившийся на лице Ланы, спустился дрожью по ее рукам, и Кали ощутила ее кончиками пальцев.

– Ты готова обречь нас всех на гибель из-за своей обиды?

– Не обиды, – ответила Кали, когда Лана высвободила ладонь из ее пальцев. – А принципа. Лощина отвергает любого, кто, по их мнению, не годится добывать дичь, но почему каждый человек непременно должен родиться охотником?

– Чтобы вносить свой вклад в жизнь общины, – настаивала Лана. – Для охоты на Вийеста требуется участие каждого из нас.

– Разве ты не понимаешь, что дело не только в Вийесте? Подобный уклад жизни порождает жестокость по отношению к собственному народу!

– Не все жители Лощины жестоки, – упрекнула ее Лана. – Ты забыла те ночи, когда я крала вяленую оленину и ячмень со стола своей семьи, чтобы ты не умерла от голода в ветхой лачуге твоих родителей.

– Но ты хочешь, чтобы я участвовала в охоте, продолжая поощрять жестокость? – спросила Кали.

– Ради высшего блага.

– Мы – кучка деревенских жителей, затерянных в лесах, простирающихся до самого края света! Откуда нам знать, что такое высшее благо? – возразила Кали.

Лана дрожала, вцепившись в край гроба Децебала.

– Ты поступаешь эгоистично.

Слова уничтожили те крохи терпения, что еще оставались у Кали.

Я тебе покажу эгоистку, – подумала она, резко развернулась и оставила Лану в одиночестве у погребального костра.

Пробегая мимо красного клена у входа в Лощину, Кали услышала за спиной мягкий, как шелк, голос:

– Ты должна ее простить.

Девушка обернулась, в нескольких шагах от нее стоял незнакомец.

– Простите? – По спине пробежала неприятная дрожь.

– Твою подругу, – он слегка улыбнулся. – Она обычная девушка. А простым людям нужно во что-то верить, чтобы придать смысл хаосу. Упорядочить жизнь. Этой цели и служит Вийест.

Кали присмотрелась к незнакомцу – высокому мужчине с холодными желтыми глазами и темной гривой волос, стянутых за спиной синей нитью. Ей подумалось, что такой человек не потерпит ни единого волоска не на своем месте.

– Я тоже обычная девушка, и Лана – моя подруга. Между нами бывают разногласия, но она вовсе не простушка.

Незнакомец усмехнулся.

– Даже если голубка копошится в грязи, у нее все равно есть крылья, чтобы летать.

Кали прищурилась.

– Не понимаю, о чем ты толкуешь, – солгала она.

Он улыбнулся шире и опустил голову, словно его маска соскользнула.

– Не следует ходить в лес, – предупредил он. – Там все еще рыщет монстр, убивший твою предшественницу.

Откуда он знал, что она путешествует во снах?

– Может, зверь просто хотел, чтобы его оставили в покое. – Слова Кали сочились ядом. Мгновение спустя удивление мелькнуло в золотистых глазах незнакомца.