Песок и пепел - Игер Кау

— А где вы берете эти ящики? На складе вытряхиваете, что ли?

— Зачем вытряхивать? — удивляется он. — Тут в одной комнатушке их много пустых понавалено.

Вот те раз. Приехали. Значит, это место не просто однажды обустроили и ушли. Им явно кто-то пользовался, и не раз. До Меналена доходит, что я это не просто так спросил, он озадаченно поднимает брови:

— Погоди, ты хочешь сказать, что тут не просто нычка, а вполне обжитое место? Типа охотничьей избушки?

— В точку.

— Это что же, у нас могут быть гости?

— Причем не обязательно из числа тех, кто гоняется за нами.

— Это как?

— Мы же не знаем, чьих рук это дело. То, что здесь все надписи на аларийском, еще ничего не говорит. Может, другого ничего не нашли. А может, это для того и сделано, чтобы думали, что это имперская армия или Серая Стража, и не ковырялись. Вы ведь не думаете, что те, кто за нами гонялся, были из Серой Стражи? А между прочим, они себя за «стражников» выдавали. Даже документы имели. Только поддельные.

— Думаешь, аркайцы? — капитан почему-то напрягся.

— Да кто угодно, — привычно пожимаю плечами и тут же жалею об этом. Больно-то как. — Мы ж ни одного пленного так и не взяли.

— Да уж…

— Ладно… А сколько ящиков было-то? Пустых?

— Ну, я не считал. Спалили-то уже десятка полтора. А осталось там… С полсотни где-то. Слушай, а если ящики остались от тех, кто это место обустраивал? Жратву там в них привезли, инструмент какой, еще что. Опустошили, а потом куда их девать? Не назад же везти. Вот и свалили там.

Хм, а в его словах есть смысл. Вполне возможно, что их и оставили для мебели и на дрова. Все-таки есть у тебя, Таннер, склонность к паранойе… Впрочем, такое объяснение не отменяет версии о том, что наш «лейтенант» не стал бы первым, кто воспользовался этой «охотничьей избушкой».

— И так может быть. Слушайте, капитан… — говорю я, но он сердито перебивает:

— Это ты слушай, парень, хватит меня капитаном звать. Какой я теперь капитан — без корабля-то… Бесит, знаешь ли. И хватит мне выкать, я тебе не начальник и не хозяин, в отцы, может, и вышел по возрасту, да только я тебе не отец. Мы тут в равном положении, так что давай на ты. Меня Морас зовут, Морас Менален, из Мелаты.

И капитан протягивает мне руку. Я охотно протягиваю свою.

— К тому же в том, что я до сих пор жив, есть и твоя заслуга, — говорит он, глядя мне в глаза. И вдруг улыбается: — Чай будешь?

— У меня кое-что получше есть. Неси кружки, — а сам иду к своему мешку. Фляжка с коньяком, конечно, невелика, да и не полна, но за такое дело можно и выпить немножко. Да и сосудам полезно будет… слегка прогреться.

— Эх, хорошо, жаль, что мало, — сокрушается Менален, глядя в пустую кружку. Потом замолкает, погрузившись в какие-то свои мысли. Наконец снова поворачивается ко мне:

— Ты говорил про два дня пути…

— Когда я это говорил, я не имел в виду, что двоих из нас придется нести. Я имел в виду, что мы можем идти только днем, а тридцать тиг — это предел для дневного перехода даже для очень подготовленного человека. Если вы одолеете за день пятнадцать, то это будет очень неплохо, двадцать же, скорее всего, обернутся тем, что назавтра вы полдня проведете, отлеживаясь на привалах.

— Понимаю, — кивает он, — человек — не машина.

— Именно. До хутора отсюда тиг сорок. Ну, или немного меньше, если сильно повезет и кружить не придется.

— То есть на деле дня три топать?

— Верно. Причем при условии, что все будут полны сил, никого нести не придется и большую часть барахла мы бросим здесь. А мы ведь не бросим?

— Не хотелось бы…

— Вот да, не хотелось бы. А мне еще не хотелось бы показывать это место хуторянам. Что-то мне подсказывает, что они либо не знают о нем вовсе, либо считают проклятым и стараются не соваться. И мне кажется, что не стоит их в этом разубеждать. Целее будем. И мы… И они.

— Точно, не стоит.

— И вот что еще. Мы ведь не знаем, можно ли дойти до хутора просто прямо через лес. Я, конечно, не думаю, что попасть туда можно только сильно обходным путем, например, через Мелату. Но вот какая-нибудь фигня вроде болота или здоровенного оврага вполне может поджидать нас впереди, причем совсем недалеко от того же хутора. И местные именно потому здесь не бродят, что не знают относительно безопасной дороги.

— Хочешь сказать, что если кого-то послать, он в одиночку может и не дойти? Как по мне, так я больше боялся бы этих самых местных, если бы один через лес пер.

Я бы тоже боялся. Потому согласно киваю и говорю:

— В общем, лучше нам сейчас здесь остаться пока. В конце концов, вода и еда тут есть, нам на пятерых надолго хватит. А еще ж оружие и снаряжение, одежда опять же. Все равно после этого ливня по окрестностям лучше не бродить.

— Да уж, пусть подсохнет хоть немного, — вздыхает он. — Ладно. Пойду, пора делать господину барону перевязку.

Морас поднимается и уходит. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не пойти следом. Мне же надо делать вид, что я ни при чем. Ага, вот и долгожданное чудо. Менален почти выскакивает из «больничной палаты». Лицо у него совершенно обалдевшего человека.

— Всякое видел, но такое… Ты представляешь, чтобы кто-то сам себе извлек пулю, причем ничего не разрезая?

— В каком смысле ничего? — делаю непонимающее лицо. Надеюсь, если я недостаточно убедителен, Морас спишет это на мое хреновое самочувствие.

— Пуля вышла наверх, понимаешь? Снимаю бинты, а там она — из раны выглядывает! Совсем чуть-чуть, но уже можно вытащить.

Старательно округляю глаза, а сам думаю — неужели прокатит?

— А господин барон как себя чувствует?

— Ну, теперь-то точно жить будет. Хотя, думаю, в постели он еще належится.

— Долго?

— Ну, если в больнице или дома, но под присмотром лекарей, то недели две-три, наверное. А если здесь…

— Ясно, — говорю, — а Ольта там как?

— Лучше, — улыбается он, — явно идет на поправку. Но тоже не завтра сможет хотя бы до хутора дойти.

Эх, транспорт бы какой раздобыть. Например, повозку с лошадью, а лучше две, чтобы и раненых увезти, и сувениры, и самим пешком не топать. Но ни одна здравомыслящая лошадь в эти дебри не попрется, да и возница должен быть либо идиотом, либо точно знать, что он может здесь найти. То есть возвращаемся к началу. Здесь может объявиться разве что еще одна группа охотников за нашими головами. Или, как вариант, инспекторы, проверяющие сохранность имущества. Второе хуже, потому что эти точно будуть знать, где искать — особенно, если среди них будет кто-то из тех, кто здесь уже бывал. К тому же и ловушки им будут известны. А вот охотничков, идущих по меткам на карте, вполне можно и самих сделать дичью. Но лучше всего будет, конечно, если никто нас не побеспокоит…