Метро 2033. Хозяин города монстров - Андрей Буторин

– Не говорил, – кивнул предводитель. – Потому что придумал это только сегодня, когда ушел посыльный. – Он открыл блокнот и провел на чистом листе извилистую линию. – Это река. Кое-где мы пойдем и по ней, но в основном наш путь будет пролегать по лесам, где уже весьма много снега. – Кардан начертил ломаную линию. – Да, у нас будут снегоступы. Но идти на них по снегу – не особо удобно, а с учетом того, что большинство их наденут в первый раз, скорость нашего движения будет невысокой. И тогда, отправляя посыльного, я подумал, что у нас ведь не один он – охотник. А они умеют хорошо ходить и на лыжах, и на снегоступах. Но нам лыжня не нужна, поэтому, если десятка полтора охотников, встав в три шеренги, отправятся на снегоступах по нужному маршруту сегодня, то они проторят нам в снегу хорошую, широкую тропу. Тогда завтра мы сможем отправиться в путь без снегоступов. В смысле, не надевая их, – с собой-то мы их возьмем в любом случае.

– Хорошая идея, – сказал Деловой. – Я не пойму только одного: почему ты не хочешь проделать весь путь по реке? Ведь идти по ней куда проще, чем по лесу.

– Может, и проще, – прищурился Кардан. – Но в полтора раза дольше. Где карта?

Карту, которую еще осенью склеили из двух – с частями Вологодской и Кировской областей, – разложили на столе. Хозяин города монстров провел по ней от Лузы до Устюга по синей нити рек – Лузы и Юга – тупым концом карандаша.

– Так – девяносто кэмэ, – сказал он, а потом провел, срезая по прямой, от Лузы до Усова Починка и далее – до Устюга. – А так – шестьдесят. Есть разница? Затем, в лесу менее холодно, на реке всё же место открытое. Еще – на реке опасней. Нас много, лед где-то может оказаться тонким… Даже если не утонем, то вымокнем, нужно будет делать длительную остановку для просушки, часть людей заболеет… В общем – нет, река только для саночников. И смотрите: я велю им стартовать через три дня! То есть, мы через три с половиной дня должны стоять наготове возле Устюга, и, как только проедут саночники и начнут выполнять свою часть задачи, мы нападем на город.

– Три с половиной? – подал кто-то голос. – Успеем ли?

– Мы обязаны успеть. И я ведь только что показывал: нам нужно пройти всего шестьдесят километров. По двадцать за день, даже чуть меньше, чем по двадцать. С учетом того, что нам протопчут дорожку, это даже смешно. Предновогодняя прогулка.

Больше никто не возражал. Тогда Кардан вынес резюме:

– Начинайте подготовку. Завтра на рассвете выступаем.

Когда подчиненные вышли, он уселся, как был, в верхней одежде, за стол и задумался. Ему казалось странным, что теперь, когда долгожданное событие практически наступило, когда он должен испытывать если не эйфорию, то как минимум, воодушевление и радость, он не испытывает ничего. Внутри было странно пусто – будто из него вынули душу. «Что со мной? – равнодушно подумал Кардан. – Устал? Перегорел? Испугался?» Нет, страха он не ощущал, это точно. Равно как и всего остального. Видимо, нервное и физическое напряжение последних недель и впрямь «пережгло» чувства. Такое бывает, он помнил это еще по прежней жизни. Ты чего-то с нетерпением ждешь – например, того же отпуска, – мечтаешь, предвкушаешь ощущение счастья, а когда долгожданный день наступает, ожидаемых чувств нет и в помине. Предвкушение праздника оказывалось куда слаще самого праздника. Так и теперь. Только разница еще острее – видимо, потому, что и событие куда глобальнее всех прочих, которые ему доводилось переживать ранее.

С одной стороны, такое «бесчувствие» было даже на руку. Волнение, пусть даже и радостное, – это всё равно помеха, источник ошибок, бо́льшая вероятность что-то забыть, не учесть. Но с другой – было всё же обидно: так долго ждал, готовился, а теперь будто всё это совсем и не нужно.

Кардан открыл верхний ящик стола. Раньше стол принадлежал Серпу, а поскольку Кардан в этом помещении бывал редко, то и содержимое ящиков до сих пор не трогал. Единственное, что когда-то сделал – бросил сюда пистолет предшественника, заляпанный его же кровью. Этот «макаров» он сейчас и достал, брезгливо повертел в руках, приставил ствол к виску…

«Может, и впрямь? – вяло подумал Кардан. – Бах! – и нет больше ни сомнений, ни сожалений. Ничего больше нет, какая прелесть!» Ему и правда очень вдруг захотелось нажать на спусковой крючок, и это желание – пусть разрушительное по сути – заполнило внутреннюю пустоту, что, в свою очередь, пробудило другие желания и чувства. К горлу хозяина города монстров подкатил ком горечи. Кардан прокашлялся, отнял от виска пистолет и, словно что-то постыдное и мерзкое, быстро сунул обратно в ящик стола. Он уже стал его задвигать назад, как вдруг взгляд зацепился за матерчатый зеленый прямоугольник с большой желтой звездой. Это был генерал-майорский погон. Серп всегда носил такой на левом плече. Этот же выглядел совсем новеньким, будучи, по всей видимости, его ни разу не надеванной парой.

Кардан достал погон и приложил его к левому плечу. «А что? – подумал он. – Операция предстоит военная, почему бы и мне не стать хотя бы наполовину генералом? Только не так… – Он переложил погон с левого плеча на правое. – Серп носил его там, но я же – не Серп. И на правом плече даже по смыслу больше подходит, ведь дело-то наше правое».

* * *

День, когда войско Кардана отправилось в поход, выдался ясным. Это показалось хозяину города монстров хорошим предзнаменованием. Настроение у бойцов было приподнятым, построились быстро, с явным нетерпением скорее тронуться в путь. Кардану такой настрой подчиненных определенно понравился, вдохнул, наконец, и в него что-то похожее на радость. А самое главное – в нем ожила надежда на успех.

Перед этим он еще раз встретился с «саночниками» – теми, кто должен был отправиться в Устюг по реке на волчьих и собачьих упряжках. Главным среди них, конечно же, был Волчара, который настолько вжился в роль вожака стаи, что и впрямь стал похож на волка – хмурым, исподлобья, взглядом, смахивающей на оскал улыбкой, и, разумеется, запахом. Он специально не мылся в последнее время, чтобы волки, принявшие его за вожака, не засомневались, учуяв, что он стал пахнуть иначе.

Выдрессировать удалось пятнадцать мутоволков и двенадцать собак. Один волк – странно, что всего один, – сбежал, еще два оказались чересчур агрессивными, не поддающимися дрессировке. Их агрессия, кстати, стала причиной жестокой драки с собаками во время совместной тренировки. В итоге две собаки погибли, а волков-зачинщиков пришлось пристрелить. Но Кардан, который рассчитывал самое большее на двадцать пять упряжек, был доволен результатом. Хуже обстояло дело с самими саночниками – людьми. Двенадцать человек для собачьих упряжек нашлись быстро и довольно легко наладили «взаимоотношения» со своими подопечными – собаками. С мутоволками же, помимо самого Волчары, мало кто добровольно хотел иметь дело. Но даже бо́льшая часть охотников (обычным бойцам к волкам и близко подходить не стоило), которые на это решились, не смогла совладать с дикими хищниками – те напрочь отказывались им подчиняться. В результате вместе с Волчарой набралось всего шесть человек, сумевших ездить на волчьих упряжках. В девять же саней усадили чучела, чтобы создать ощущение массы. Хотя какая там масса! Кардан прекрасно понимал, что даже все двадцать семь санных повозок – а на деле до Устюга наверняка доедет на пять-шесть единиц меньше, – с их свирепыми запряжными и вооруженными «каюрами» не станут для устюжан реальной опасностью. Но им отводилась другая роль: они должны были отвлечь защитников города, оттянуть на себя если не все, то хотя бы часть сил, в то время как Кардан атакует с основным войском. Ради того, чтобы саночники произвели более-менее серьезное впечатление хотя бы поначалу, Кардан отдал им половину имеющегося в наличии огнестрельного оружия – десять ружей. Сначала собирался вооружить ими всех «каюров», но подумал, что и основной «армии» не помешает устрашающий эффект. Всерьез же на ружья рассчитывать не приходилось в любом случае: патронов было не просто мало – кот наплакал.