Подарок богини - Антонина Истомина

Тот опешил. Такого он явно не ожидал. Но моя попытка привнесения юмора в ситуацию не удалась. Собеседник не поддержал моего веселья. Посмотрел на меня долгим осуждающим взглядом, подождал, понял, что другого я не скажу, и начал занудно говорить о том, как лично он видит брак. Я выслушал.

«Печалька, – сделал я вывод от услышанного, – сочувствую той, которая решит с ним связать свою жизнь…»

– Что такое любовь? – задал Джин Гу следующий вопрос.

– Любовь – это когда просыпаешься в постели с кем-то незнакомым и точно знаешь, кому ты сейчас хочешь позвонить и пожелать доброго утра! – ответил я, решив, коль начал, продолжать в том же духе.

В общем, «вечер вопросов и ответов» вышел скомканным. Джин Гу понял, что я над ним подтруниваю, и обиделся. Я, опять же припомнив манеры знакомых по прошлой жизни девчонок, старательно наморщив нос, сказал ему, что он «скуууучный», и, в общем, мы расстались, не обменявшись телефонами, с обоюдным желанием больше никогда не видеться.

– …Она же ещё совсем девочка, – слышал я потом, как мама Юн Ми оправдывала свою дочь перед дядей по телефону, – у неё ещё куклы на уме… Он для неё слишком взрослый…

«Правильно, правильно, – подумал я, – нечего Юн Ми всяких стариканов подсовывать! Пусть по домам сидят!»

Короче говоря, после свидания я сделал вывод, что ничего страшного в них нет. Если придётся ходить на них под нажимом родственников, можно будет рассматривать такие походы в качестве развлечения. Посидеть, немножко поприкалываться над женихами. Шуток всяких я много в своё время заучил. А если будут родственники за моё поведение на меня наезжать, отбрешусь. Скажу, например, что проверял чувство юмора. Считаю, мол, что у мужчины должно быть обязательно чувство юмора. Без него, мол, мужчина – не мужчина. И что мне смогут на это возразить? Юн Ми ещё молодая. Молодым девочкам глупости простительны…

Вот и спать захотелось… Ладно, Серёга! Спокойной ночи! Всё будет хорошо…

* * *

Проснулся я от какого-то писка. Открываю глаза – мрак, хоть глаз коли! А что пищит?

– Юна, ты тут? – раздаётся рядом из темноты голос онни.

– Ага, – говорю я, – что это за звук?

– Не знаю, – с тревогой в голосе отвечает она, – нужно включить свет.

Светлая мысль. Кто пойдёт шарахаться в темноте?

– Я сейчас включу, лежи, не бойся, – говорит невидимая Сун Ок и, судя по звукам, вылезает из-под одеяла.

Настоящая старшая сестра! Сказала младшей, чтобы не вылезала, а сама смело отправилась навстречу опасности. Жаль всё же, что я был один у родителей. Будь у меня брат или сестра, я бы тоже их защищал или они меня…

Щелчок выключателя, и кухню заливает свет, кажущийся после темноты ослепительным.

Щурюсь сквозь веки на источник звука. Ба, котёл! Стоит и пищит. И огонь в нём не горит. Что случилось? По ходу в нём сработала какая-то автоматика. Что-то ему не хватает. Воды, топлива, давления, огня, электричества… Последнее, впрочем, есть. Раз пищит и свет на кухне горит, значит, напряжение есть. А вот всё остальное… А вдруг где-то в доме трубы перехватило морозом? Тогда это будет полный аллес. Представляю, в какие деньги обойдётся ремонт «размороженной» системы отопления! Так, нужно быстро соображать, чего делать? Если дело не в замёрзших трубах, а в чём-то другом, то нужно скорее это что-то найти и исправить. Иначе они действительно замёрзнут. Ночью обещали минус семнадцать…

– Я пойду разбужу маму, – сказала Сук Ок.

– О’кей, – кивнул я.

А я пойду за инструментами. Нужно разобрать и посмотреть, что там внутри. Хотя я ничего в котлах не понимаю, ну а вдруг? Постучу ключом по трубе, пошкрябаю, глядишь, оно и заработает? Да и вообще! Уж не думаю, что котёл сложнее двигателя внутреннего сгорания.

Пока онни будила маму, я смотался в склад-гараж, туда, где стоял починенный мною скутер. Там, на полке, остался лежать чемоданчик с инструментами. Ключи, плоскогубцы, отвёртки… Ремкомплект, короче.

В гараже было дико холодно и изо рта при выдохе шёл пар. Из-под ворот, в щели между ними и полом, внутрь намело изрядно снега, который образовал приличной высоты сугроб. Сугроб высокомерно щурился на меня, переливался ледяными искрами в лучах электрического света.

Хана напиткам! – подумал я, бросив взгляд на него, а потом на покрытые инеем два штабеля упаковок с соками и газировкой. – Сплошной убыток! Блин! Как я о них забыл?!

Я быстро хапнул голой рукой чемоданчик с инструментом за его ледяную пластиковую ручку и, мысленно благодаря бога за то, что ручка не железная, иначе я к ней примёрз бы на фиг, помчался обратно, плотно закрывая за собой все двери. Когда я, перекидывая с руки на руку «морозильный чемоданчик», вернулся на кухню, семья уже была в полном сборе.

– Дочка, ты куда ушла? – обратилась ко мне мама Юн Ми.

– За инструментами ходила, – сказал я, брякая лязгнувший гаечными ключами ремкомплект на пол и прикладывая замёрзшие ладони к ещё тёплому боку котла.

– Инструментами? Зачем? – удивилась та.

– Котёл разбирать буду.

– Разбирать? Разве ты умеешь?

– Чего там уметь? Видела, как это делается. Всего-то четыре винта открутить нужно. Главное, кожух себе потом на ноги не уронить.

– Ну, видеть – это одно, а уметь – это другое… – поддержала сомнения мамы Сун Ок, – нужно, чтобы мастер это делал. Юна, а вдруг ты что-то сломаешь?

– И где ты найдёшь сейчас мастера? – обернувшись к онни, поинтересовался я, с удовольствием ощущая, как тёплое железо изгоняет холод из моих ладоней, – посреди ночи, да ещё транспорт не ходит? Считай, пока дороги не расчистят, мастера нам не видать. Думаю, на это уйдёт не меньше суток. При таком морозе да за такое время мы тут в ледышек превратимся. И трубы полопаются…

– Почему полопаются? – удивилась Сун Ок.

– Вода замёрзнет, а лёд, расширяясь, разорвёт трубу. У него коэффициент расширения больше!

Блин, дикари! Они зимы тут никогда не видели, что ли? Не жили при морозах?

– Аа-а, да, да, – закивала головой онни, – я слышала про такое. Но это бывает на севере, в горах. Там, где холодно. В Сеуле такого не бывает…

– Всегда что-то случается первый раз, – философски произнёс я и добавил: – Онни, лучше не спорь, а найди мне фонарик. У нас в доме есть фонарик?

– Фонарик? Зачем?

– Света мало. Буду лампу спиной загораживать, когда займусь ремонтом. Ничего не видно будет, что там внутри котла.

– А! – сообразила Сун Ок. – Есть фонарик! Сейчас принесу!

Пока она ходила, я, под робкие возражения мамы Юн Ми, достав отвёртку, открутил два нижних винта. Потом, уже с помощью вернувшейся онни, мы вдвоём открутили оставшиеся верхние винты и сняли тяжёлый кожух.

– Свети! – сказал я сестре, наклоняясь и заглядывая во чрево котла.