Гвардия, в огонь! - Юрий Корчевский

– Бери его винтовку и вперёд! – закричал Манков.

Илья схватил карабин и бросился за пехотой. Немцы штыкового боя не выдержали, дрогнули, побежали. Илья оценил всю опасность положения. Немцы сейчас добегут до своих позиций, и их пулемётчики откроют кинжальный огонь, почти в упор набегавших красноармейцев.

– Назад, в окопы! – закричал он.

Кто из бойцов услышал, остановился, назад повернул. Илья карабин немецкий бросил, на бегу короткую остановку сделал, вырвал из руки убитого немца автомат, ножом срезал шлёвку к патронной сумке. Поколебался секунду. Может, ещё трофейный карабин подобрать? У него штык, для контратаки пригодится, да раздумал.

Рота понесла во время штыкового боя большие потери, едва не половину состава. Немцы тоже, телами в серых мундирах усеяно всё поле, но от этого не легче. Эх, была бы сапёрная лопатка! Для таких боестолкновений, самое то! И штык лопаты и боковины точатся до бритвенной остроты и рубит такая лопатка не хуже секиры, очень маневренная, в отличие от тяжёлой винтовки.

Разносчики пищи принесли обед в термосах. По объёму – на полную роту, да многих уже нет. Поэтому предлагали добавку. Илья двойную порцию каши съел, четыре куска хлеба. Кто знает, когда ещё доведётся горячей пищи поесть? Впрочем, загодя всё равно не наешься.

До конца дня немцы попыток атаковать не предпринимали, зализывали раны. В наступлении плановые потери один к трём. На одного обороняющегося трое наступающих. А сейчас немцы понесли потери значительно большие. Чтобы вновь атаковать, надо подтянуть резервы, на что необходимо время.

К Илье Манков подошёл:

– Жив?

– Как видишь.

– Из нашей группы, что с Кольцовым выходила, только мы двое остались.

– И Рахим?

– Тоже там.

Александр махнул в сторону поля, где ещё чадили дымом подбитые танки.

– Меня нож выручил, а автомат сломался, – посетовал Илья.

– Я с немца сапёрную лопату снял, – похвастался Манков. – Напильник бы где-то раздобыть да наточить её.

– Как стемнеет, сходи в тыл, в полевые мастерские или у шоферов спроси.

Манков уселся в стрелковой ячейке на корточки.

– Как думаешь, Сафронов, возьмут немцы Москву?

– Ни в жизнь. И не вздумай политрука спросить.

– Ой, напугал! Дальше фронта не пошлют, так я уже здесь. Выпить бы.

– Вечером принесут. Потери большие, глядишь – двойную норму получишь.

– Наших помянуть надо. Я с Рахимом не один котелок каши съел.

– Он же мусульманин.

– А какая разница? Сало же ел.

– Голод не тётка.

Как смеркаться начало, по траншее прошёлся комбат Яковлев.

– Разведчики есть?

– Старший сержант Сафронов, – встал Илья.

– Надо взять языка. Собирайте группу по своему усмотрению.

Александр, стоявший рядом, округлил глаза. Илья и сам понимал всю сложность – немцы в наступлении, оборудованных позиций нет, проникнуть к ним проще. Но и сложностей много. Военнослужащие на ночлег будут располагаться вместе, попробуй – возьми одного, да ещё если он крикнуть успеет либо шумнёт как-то.

Германцы разведчиков в плен не брали, захватив, подвергали пыткам и убивали. Впрочем, наши войска сдавшихся или захваченных эсэсманов тоже расстреливали сразу. СС – военизированная, наиболее оголтелая часть нацистской партии, фанатики, вступившие добровольно, в отличие от вермахта, куда призывали.

Когда капитан ушёл, Манков спросил:

– Ты чего вызвался?

– Мы с тобой на фланге батальона.

– И что из этого следует?

– А то, что комбат уже по всем траншеям прошёл, а желающих нет. Мог бы и приказать, но боец без опыта сгинет попусту. А у нас с тобой опыт. Так ты идёшь?

– При одном условии.

– Каком? – удивился Илья.

– Если вернёмся благополучно, впредь меня в наряды только на кухню посылать.

– Тьфу ты!

Собираться не пришлось – всё при них почти, оружие трофейное. А впереди – полная неизвестность. Где немцы? В позиционной войне проще. Вот нейтралка, на другой стороне немецкие траншеи. Командиры рот знают, где у немцев пулемётные точки, есть ли минные поля. Манков перекрестился, чего не делал раньше.

– Ты разве верующий?

Манков с ответом помедлил.

– Перед штыковой атакой перекрестился я, Господу, если он только есть, посулил. Ежели его стараниями жив останусь, веру приму, в храм ходить буду. Смеяться будешь?

– Зачем же?

В войну, когда туго приходилось, когда жизнь на кону, начинали верить заядлые атеисты – в Бога, приметы.

Выбрались из траншеи, в полный рост направились в сторону немцев. Минных полей не было, утром немцы наступали, а во второй половине дня Илья сапёров на нейтралке не видел. В темноте пройденную дистанцию определить сложно, но по ощущениям: метров триста пятьдесят – четыреста прошли.

– Постоим, послушаем.

Оказалось – не зря. Слева едва уловил звук губной гармошки. Вот чего Илья не понимал, так почему у каждого второго-третьего немца губные гармошки? Вроде не такая музыкальная нация, как итальянцы или греки.

Свернули влево, потом поползли. Из темноты показались избы. Да, любят немцы комфорт. Какая-то часть расквартировалась в деревне. Вы-звать бы на деревню артиллерийский огонь, да рации нет. Да и была бы, пушек почти нет, а которые после боя остались – противотанковые, не способны стрелять по площадям. Чем противотанковая пушка от полевой отличается? Высокой скоростью малокалиберного снаряда для пробития брони. Фугасный или осколочный эффект снаряда невелик.

У избы прохаживался часовой. Взять его можно, но много ли толку с рядового? Задами, за огородами, где проползли, где перебежали на другой конец деревни. Здесь укрытые под деревьями с пожухлой листвой стояли танки. Один, два, три… с десяток будет. Подобрались поближе. Лучше взять «языком» танкиста, чем пехотинца. Ждали около часа, благо – время позволяло. По-осеннему темнело рано, светало поздно. Звякнуло железо, от танков отделилась фигура, направилась к избе, ближайшая из которых в полусотне метров. Луны нет, темнота полная. У Ильи в голове план возник.

– Я пойду немцу навстречу. Как шумну, не медли, иди на помощь.

Илья встал в полный рост, не скрываясь, направился в сторону танкиста. Даже попробовал фальшиво насвистывать «Лили Марлен», её часто напевали солдаты. Илья рассчитывал, что немец примет его за своего. А когда сблизятся, Илья его вырубит. Так и вышло. Несколько шагов до немца оставалось, он не заподозрил, что навстречу русский идёт.

– Вилли? – спросил немец.

– Я, я, – ответил Илья. Он и знал-то всего несколько слов.