Одиссея крейсера "Варяг". Чемульпо-Владивосток - Александр Чернов

– Типа, он не знал, что даже стандартная армейская офицерская катана автомат типа «Стена» или «Томсона» пополам перерубает? А у этого самурая твоего клинок, которому лет триста. Повезло тебе просто!

– Я же говорю – наруч кованый. И каленый. А эти пукалки – штамповка…

– А стволы? Дорвался, блин… Хорошо хоть после Чемульпо не всю мазь от ожогов извели.

– Ну ладно. Про то, что магний – это горячо, я забыл. Повесь меня на рее за это, и давай уже прекратим нудеть по этому поводу, хорошо?

– Тока ты мне так и не объяснил – зачем это тебе понадобилось?

– С Японией нам по-любому надо мириться, и побыстрее. Вот с этого Секари и начнем.

– Интересный у тебя метод набиваться в друзья! Прорубить ногу, ослепить, заехать сапогом по башке для гарантии… А потом мириться. Если доктор будущего друга спасти успеет, конечно. У вас там, в спецназе, все такие были?

– Не ослепи я его, он бы меня нашинковал крупными ломтиками! Он-то, в отличие от меня, с мечом управляться умеет! А насчет помириться, вернее, найти союзника, – мой способ, может, и не самый простой, но зато самый надежный. Сначала крепко отдубасить, а потом не добивать. Великодушие должно быть подкреплено силой! Уж он-то понимает, что добить его мне было проще, чем оставлять в живых. Если хочешь, давай заключим пари, что как только он встанет на ноги, мы с ним начнем фехтовать на бокенах.

– Тебе заняться больше нечем, что ли? Трактат о полезных для убивства себе подобных заимствованиях из будущего уже закончен, уже могу загружать чем-то менее возвышенным?

Вялотекущая грызня возле ходовой рубки была прервана криком сигнальщика: «Дым слева по курсу!» Опять колокола громкого боя, опять «Варяг» в клубах дыма увеличивает ход до восемнадцати узлов, на большее без риска поломки его машины уже не способны, и, отрываясь от эскадры, несется на пересечку. Скатившийся с мостика Балк со своим отрядом сорвиголов усаживается в реквизированный с «Кассуги» катер. Канониры, некоторые из них босиком, прилетевшие из своих коек, куда они только полчаса назад ушли с вахты поспать свои законные пару часов, занимают места и готовятся к бою или остановке транспорта огнем.

Но в этот раз вся беготня оказалась ни к чему. Похоже, фортуна подкинула «Варягу» очередной тест на сообразительность, который нельзя решить с помощью пушек: из-за линии горизонта показался японский пассажирский лайнер «Токио-Мару», обслуживающий линию Сан-Франциско – Токио. Он хоть и числится в судовом реестре как потенциальный вспомогательный крейсер японского флота, но не топить же корабль, полный пассажиров!

И прет это Мару^[69], как назло, на пересечку курса «Корейца» с «Сунгари», которых ему видеть ни в коем случае нельзя. Приходится бедному «Варягу» разворачиваться, нестись обратно к подопечным, сигналить о срочной смене курса и обходить досадную помеху. Потеря нескольких часов времени, десятков тонн с таким трудом перегруженного угля и бессчетного количества нервных клеток, сгоревших в бесплотных попытках угадать – разглядели на японце, кто от них удирал, или нет? А если не разглядели, доложат по прибытию о подозрительном крейсере и дымах на горизонте или нет? А если доложат, какие меры примет японское командование? Куча вопросов, на которые нет и не может быть ответов…

Едва закончили маневр по обходу пассажира, «Кореец» начал пристраиваться к Мари-Анниной сиське, а «Варяг» опять рванулся на перехват. На этот раз в сумерках на горизонте сигнальщиками замечен парус. Впрочем, к счастью для японских рыбаков, или кто еще мог это быть, они не подходили к отряду настолько близко, чтобы их посудину было необходимо топить. Парусник, мелькнув на горизонте, исчез. Но постоянные тревоги, броски в противоположенные стороны за день измотали людей до крайности. А до Владивостока таких дней еще минимум три. «Варяг» физически не мог быть одновременно впереди, позади и с боков отряда. Рудневу до зарезу не хватало еще пары хотя бы ограниченно боеспособных кораблей. Гарибальдийцы на ходу, но вести огонь некому. Хотя…

После отбоя тревоги Руднев вызвал к себе бывшего артиллерийского офицера с «Корейца» лейтенанта Павла Гавриловича Степанова 8-го и вечную боль в заднице старшего офицера «Варяга» Степанова 3-го – Авраменко. Данной парочке была поручена практически невыполнимая задача – сформировать два сокращенных артиллерийских расчета для носовых башен «Корейца» и «Сунгари». Причем на всех ролях, не требующих особой физической нагрузки, лучше бы использовать легкораненых.

На возражение лейтенанта, что он в башне был только кадетом на практике на «Сенявине» и не представляет, как работают башенные орудия вообще и особенно системы Армстронга в частности, был дан оригинальный ответ.

– А кому сейчас легко, Павел Гаврилович? Что нормальных дееспособных башен мы не получим, я и сам понимаю. Мне надо, чтобы «Кореец» и «Сунгари» могли дать по одному залпу в упор, почти прямо по носу. Перезаряжаться, я понимаю, это практически не реально. Нет людей. Но этим залпом хотелось бы попасть куда надо, хотя бы с десяти кабельтовых.

– Это же даже теоретически невозможно. Первым залпом, пусть и на такой дистанции, первый раз стреляя из орудия незнакомой системы, с расчетом, не знакомым с конструкцией башни… Я не смогу. Никто не сможет!

– Не волнуйтесь, возможность попрактиковаться в стрельбе я вам завтра попробую обеспечить. А вот за ночь вам придется организовать два расчета и разобраться в устройстве двухорудийной восьмидюймовой носовой башни на «Сунгари» и одноорудийной десятидюймовой на «Корейце». Одной будете командовать сами, второй пусть рулит Авраменко.

– А почему Авраменко?

– Он у меня хоть и самый недисциплинированный, но при этом наиболее умный и соображающий комендор. Так, Михаил?

– Так точно, ваше высокоблагородие! Соображать-то мы могем, а вот спокойно сидеть на месте не получается, извиняемся.

– А второго артиллерийского офицера я вам дать не могу. Нет, увы, лишних…

– Ну, нет так нет. Всеволод Федорович, а можно тогда хоть устроить консилиум и попытаться разобраться в устройстве совместными усилиями всех артиллерийских офицеров?

– Не просто можно, а нужно! Я и сам поучаствую. А пока – отберите людей.

Покончив с организационными вопросами по приведению гарибальдийцев в ограниченно боеспособный вид, Руднев решил наконец воспользоваться правом на давно заслуженный сон. Однако у судьбы в виде Балка были другие планы. В дверь засыпающего командира забарабанили.

– Что, японцы? Почему не пробили тревогу? Ход до полного, на пересечку! А, МАТЬ ВАШУ!!!