Одиссея крейсера "Варяг". Чемульпо-Владивосток - Александр Чернов

В море у южного побережья Кореи, ночь с 27 на 28 января 1904 года

– Ну, заходи, дорогой, гостем будешь…

В открытую дверь снаружи плавно проскользнул силуэт мичмана, а изнутри вылетел недавно опустевший стакан, пущенный прямо из кровати недрогнувшей рукой капитана первого ранга. К удивлению Карпышева, вошедший одним плавным и экономным движением, несмотря на темноту, поймал стакан, понюхал и, усмехнувшись, аккуратно поставил на стол со словами:

– Спасибо за приглашение. Что же не зайти-то, коль приглашают. А еще есть, или сам все выпил, вашвыскбродь?

Заготовленная нецензурная тирада, в которой причудливо сплелись термины и обороты как тусовочно-компьютерного двадцать первого века, так и военно-морского девятнадцатого, осталась висеть на языке Руднева.

После пятисекундной паузы он, наконец, выдал:

– Если и нет, то щас будет… Ты кто?

– Ну, для начала, скажем только, что я не Вадик.

– Что ты не Вадик – я и сам понял. Этот жиртрест и в теле мичмана если и поймал бы стакан, то только своим поросячьим рылом. Реакция не та, рефлексы, а это в голове… Так… Если не Вадик, то кто? И почему ты сюда, а не я туда? «Варяг» прорвался, так какого хрена вам еще надо? И кто вы вообще такие, кроме того, что суки, конечно?

– Слушай, давай сначала дернем граммов по сто, а? Голова раскалывается, будто неделю пил… И мысли тоже того, путаются, свои и чужие… Хотя уже вроде и не чужие. Полчаса на палубе стоял, пока смог сообразить, как сюда дойти и кто я такой…

– Знакомые ощущения. У меня так же было. Кстати, выпивка помогает. Щас организуем, но только если ты мне все подробно и доходчиво растолкуешь. КТО ты, что ты и какого хрена ты ТУТ делаешь, ну и я заодно, о’кей?

– Ладно, задолбал, как дятел березу. Растолкую. Но предупреждаю сразу – ты не обрадуешься. Наливай, только быстрее, а то сначала я сдохну от головной боли, а ты потом от любопытства.

Они сели за стол, и початая бутылка французского коньяка была снова извлечена из специального держателя в прикроватной тумбочке. Там же нашелся и второй стакан. После первой свежеприбывший огорошил Петровича:

– Ты представляешь, родной, ЧТО ты натворил?

– Ты что, еврей?

Карпышеву этим вопросом удалось поставить в тупик неизвестного, осваивавшегося сейчас под черепом Балка и до этого уверенно контролировавшего ситуацию.

– Почему это? И кого ты имеешь в виду, Балка или меня?

– Я тебя спросил, зачем ты и я тут, а ты мне вопросом на вопрос отвечаешь… Что натворил, что натворил… Что просили, блин! Прорваться из Чемульпо и действовать максимально непохоже на оригинального Руднева. Кстати, с вас сто штук евриков, как вернете меня взад, помнишь?

– Идиот… Именно в зад тебя сейчас и стоило бы засунуть, пацан несмышленый. Некуда тебя возвращать. И меня, кстати, тоже…

– Кто тут пацан – в зеркале хорошо видно, Руднев лет так на двадцать с хвостиком твоего Балка постарше. А что значит «некуда»?

– Ты тут поигрался вволю. Детские мечты воплотил, уважаю. «Асаму» японцам притопил. Балк мой, кстати, в поросячьем восторге… Тоже дело… Но ты хоть понимаешь, что в результате твоих игрулек нашего мира больше нет? Совсем. Ни хрена не осталось, блин! Серая муть за окном и все!!! Которая к тому же все, что в нее попадает, перемалывает почище мясорубки и прямого попадания из «Шмеля»!

– Тебе так с одного стакана захорошело? Повтори, отпустит. Какая муть? Какая мясорубка? Я домой хочу! У меня свидание завтра в пять, на Патриках, девочка – первый сорт! Как это, нет мира? А куда он деться-то мог, шмели, что ли, сожрали? Не колеби мне мозги, ты… как хоть звать-то тебя?

– Имя совпадает, что так Василий, что эдак. Хоть тут повезло. Майор запаса, спецназ ГРУ, Василий Игнатьевич Колядин. В миру и братве Кол. Лучше просто, Василий. Или Балк, все одно теперь, наверное, привыкать придется…

Ладно, заткнись, проглоти язык и слушай, не перебивай! И так нервы на пределе… Короче. Три года назад, или сто пять лет тому вперед, два клоуна пришли к моему шефу, теперь, слава богу, уже бывшему, и предложили всего за десять лямов грина соорудить установку, которая сможет закупать акции в прошлом, а продавать сейчас. Ну, ему десяток лимонов – это не деньги. Он на футболистов в год раз в десять больше чисто по приколу тратит. Но за эти три года они ему не смогли предъявить никаких конкретных результатов. Это нервирует, знаешь ли, мысли всякие возникают. Чистая наука хорошо, но когда наш А. считает, что его держат за лоха…