Супердиверсант Сталина. И один в поле воин - Валерий Большаков

– Подавай! – гаркнул Кузьмич.

Под глухой вой моторов показался снаряд размером с хорошую бочку.

– Заряжай! – крикнул обер-лейтенант Шмидт.

Раскрылась пара казенников, вобрали в себя ребристую болванку, начиненную тротилом. Ее додали рычаги прибойников.

– Клади! Заряды… подавай!

– Заряды поданы!

Шелковые картузы с порохом, похожие на тугие мешки, сунулись следом за снарядами.

– Клади! Закрой!

Лязгнули затворы.

– Господин обер-лейтенант! Кормовая башня «Д» к открытию огня готова!

– От башни прочь! Башня вправо!

– Целик двадцать влево! Упреждение… Поправка…

Злобно взвыл ревун.

– Отскочи! Залп!

Грохот, сотрясший башню, был настолько могуч, что подавлял все чувства, заставляя весь мир вокруг шататься и трястись.

Наум открыл рот и замотал головой.

Открывшиеся замки напустили в башню синей кордитовой гари, мощные вентиляторы тут же взвыли, утягивая чад.

– Накрытие! – провопил Шмидт и хрипло захохотал, шлепая ладонью по трубе дальномера.

Линкор еще разок качнуло – это выстрелила башня «Цезарь».

– Ага! – закричал Кузьмич. – Мы им прямо в нос заехали! А эти как? А эти в борт захреначили! А чё ты хочешь? Пятнадцать дюймов – это тебе не жук начихал на скатерть! Подавай!

Эйтингон прильнул к перископу, углядев, как над носовой палубой «Адмирала Шеера» вздымается, закручиваясь, желто-черное облако. Тут же пыхнули огнем и дымом орудия крейсера, подвернувшего бортом.

И уже шесть стальных дьяволов, с воем рассекая воздух, унеслись к «Тирпицу». Пышные белопенные гейзеры взвились у правого борта линкора.

– Недолет!

– Боевыми! Заряжай!

– Клади! Заряды подавай!

Стельба велась почти что в упор, так что хватило и двух полузарядов на оба орудия.

– Готов!

– От башни прочь!

– Целик… Упреждение… Поправки…

Ударил по ушам ревун.

– Оскочи! Залп!

И вновь сотрясся корабль, и еще две губительных «посылки» были «доставлены» на «Адмирал Шеер». Один из снарядов угодил в броневой пояс, сильно прогибая толстую стальную плиту, словно исполинским молотом стукнул, а другой втесался в верхнюю палубу, проникая в надстройку – столб огня подкинул в небо скрученные винтом трапы, рваные листы тонкой – всего лишь в три пальца толщиной – брони, еще какие-то ошметки.

– Есть! Накрытие!

В это самое время эсминцы, развернувшиеся носами к «Тирпицу», двинулись полным ходом, нарезая пенистые буруны.

– Шмидт! – крикнул Эйтингон. – По эсминцам!

Обер-лейтенант обернулся, ничуть не удивившись присутствию Наума, кивнул лишь.

– Подавай!

Эсминцы неумолимо сближались. Выстрелы с носовой башни «Антон» лишь задели «Ганса Лоди». Заработали малые башни со 150-миллиметровыми пушками. Эти были куда скорострельнее – на эсминце «Теодор Ридель» начался пожар, а «Фридрих Инн» заработал снаряд в корму, отчего мигом сбросил ход.

В следующий момент подоспела помощь из глубин – торпеда, выпущенная одной из «Катюш» или «Эсок», сопровождавших линкор, попала «Риделю» под корму, из-за чего эсминец подбросило, обнажая винт, и опустило, задирая нос.

Вторая торпеда нашла «Пауля Якоби», а ее подружка добила корабль.

Тут как раз окутался дымом залпа «Адмирал Шеер», и вскоре «Тирпиц» содрогнулся – один из снарядов вскользь прошел по носовой палубе, снося ограждения, а другой вмазал в борт.

Эйтингона прижимало к переборке, потому он и не упал при резком маневре – Топпу удалось развернуть линкор, из-за чего третий снаряд, выпущенный под чутким командованием Меендзена-Болькена, прошел мимо, а тот, что все-таки попал, ударил под углом, оставив лишь вмятину на 320-миллиметровой плите.

– Заряжай!

– Клади! Заряды подавай!

– К стрельбе готов!

– От башни прочь!

– Залп!

Горел, дрейфуя, «Ганс Лоди». «Фридрих Инн» медленно погружался, задирая корму вверх. Масса воды, смешанной с дымом, поднялась у борта «Адмирала Шеера», накреняя крейсер.

– Не понимаю! – затряс головой Шмидт.

– Это наши подлодки работают, Генрих! – хлопнул его по плечу Кузьмич, списанный на берег в звании кавторанга. – Торпедируют, к такой-то матери!

– Мат-тери… – пролопотал Шмидт.

Советские субмарины опередили эсминцы, те просто не поспели с торпедами, зато открыли пальбу из артиллерии среднего калибра. Снаряд, пущенный с линкора, пробил горящую палубу «Ганса Лоди» – людей выкосило осколками или размазало по переборкам взрывной волной.

«Адмирал Шеер» медленно дрейфовал с сильным дифферентом на нос – форштевень почти полностью скрылся под водой, гоня волну, но артиллеристы никак не могли успокоиться.

Вот снова вырвалось пламя из стволов носовой башни. Топп был настороже – описав крутую дугу, линкор повернулся к крейсеру заостренной кормой. В итоге два снаряда взбили воду, вышибив вверх пенные гейзеры, а третий скользом прошел по крыше башни «Цезарь» и, ударив рикошетом, скрутил в кольцо трап левого борта, ведущий на ют.

Шмидт напряженно замер в неудобном положении – приникнув правым глазом к резиновому ободку прицела.

– Подавай!

Под глухой вой моторов из колодца поднялся зарядник, громадный, как комод.

– Заряжай! Клади! Заряд подавай!

– Заряды поданы!

– Клади! Закрой!

– Залп!

Обер-лейтенант вдавил педаль, и добрый центнер нитроглицеринового баллиститного пороха воспламенился, мгновенно расширяясь в узостях стволов.

Эйтингон не вздрогнул даже, представив себе, как сверлят воздух громадные снаряды, раскаленные и бешено вращающиеся.

Они ударили по «Адмиралу Шееру», словно накалывая вилами. Один пятнадцатидюймовый снаряд взорвался внутри кормовой башни, поджигая полузаряды, и те выметнулись через снесенную крышу выше мачт. Через секунду грохнуло еще пуще – сильнейший взрыв сорвал кормовую палубу, словно консервную банку вскрыл. Колоссальная туча черного дыма рванулась к облакам, и теперь уже притопленный нос начал задираться кверху, пока совсем не вышел из воды – тяжелый крейсер тонул, погружаясь кормой.

Всплыла подлодка «К-21». На ее узкую палубу выскочили матросы, расчехляя орудия, открыли огонь по недобитым эсминцам.

Это было как сигнал: уходите, мол, мы тут сами как-нибудь.

На негнущихся ногах Наум подошел к переговорному устройству и вызвал мостик: