Война с джиннами - Василий Головачев

— Доннерветтер! Сматываемся отсюда! Кто бы мог подумать?!

Чедом метнулся назад в тоннель. Артем успел заметить, что металлический великан поднял голову без лица и посмотрел им вслед с такой явственной угрозой, что молодого человека прошиб пот.

— Что это было?! — осведомился он, когда зал с необычной «живой скульптурой» остался позади.

— Еще один «джинн», — не сразу отозвался фон Хорст. — Боевой робот. Только не гиперптеридский.

— А чей?!

— Не знаю, каким образом Червям удалось захомутать моллюскора, но это он!

— Моллюскор? Вы имеете в виду…

— Боевой робот иксоидов.

В кабине чедома наступила тишина. Аппарат продолжал мчаться по темному тоннелю, иногда задевая его стены антеннами и манипуляторами, постепенно поднимаясь вверх, но его пассажирам все еще казалось, что чудовищная машина уничтожения, принадлежащая врагам гиперптеридов, смотрит им вслед и вот-вот бросится в погоню.

— Надо вернуться, — обрел дар речи Ульрих. — Если это и в самом деле моллюскор, нам выпала колоссальная удача! Мы законтактируем с ним и…

Чедом стукнулся о потолок тоннеля, Ульрих прикусил язык и замолчал. На его предложение никто не откликнулся.

Тоннель повернул, сделал петлю и превратился в колодец, который вывел угаагский кибер с пассажирами в большой грот, освещенный через несколько дыр в потолке. На широте горной страны Эль Джазира Маххур царил день. А так как за поверхностью Полюса велось визуальное и инструментальное наблюдение, появляться в поле зрения земных следящих систем было нельзя. Кроме пограничников, безопасников и контрразведчиков УАСС следящими комплексами пользовались и оперативники Джадда, внедренные им в федеральные структуры, поэтому вернувшимся на Полюс надо было искать какой-то секретный способ связи с теми, кто посылал Артема и младшего Хорста.

Селим подвесил чедом в центре грота, вытащил из стенки кабины руку-щупальце, вздохнул.

— Увы, господа, наш кибер не имеет рации и вообще чего-то похожего на аппаратуру связи. Будем ждать ночи, потом соорудим костер и попытаемся с его помощью посигналить нашим.

— Зачем ждать ночи? — хладнокровно сказал Артем. — У нас есть прекрасное средство связи.

Селим поднял бровь, пытливо глянул на пограничника, потом хлопнул себя ладонью по колену.

— Лам-ка? Отличная мысль, гриф! А я, похоже, старею. Не подумал о такой возможности.

— Мало того, я думаю, он поможет нам эвакуироваться. В крайнем случае хотя бы накроет нас своей «шапкой-невидимкой».

Селим несколько мгновений изучал нарочито простодушное лицо Ромашина, стукнул его по плечу и повернулся к Зари-ме:

— Вызывай нашего друга, девочка, начнем очередной сеанс прямого общения с ним. Я объясню ему нашу идею.

— Высадите меня, — сердито буркнул Ульрих. — Я останусь. Мне… мне надо в туалет.

Мужчины посмотрели на него с одинаковым выражением лица, переглянулись. Оба подумали об одном и том же: Ульрих наверняка имел запасной вариант связи со своими истинными хозяевами, а также способ возвращения на Землю, минуя каналы контрразведки.

— Обойдешься, — сказал Селим со стальной ноткой в голосе. — На базе сходишь.

Ульрих попятился, хотел было юркнуть в щель люка, но наткнулся на локоть Артема. Поднял голову, прошипел сквозь зубы:

— Пусти!

Артем продолжал молча загораживать выход.

Глаза Ульриха метнули молнии, но в открытую связываться с пограничником в присутствии деда он не стал. Отполз назад. Артем с грустью подумал, что окончательно приобрел в его лице врага.

— Поехали, милая барышня, — сказал фон Хорст, делая вид, что ничего не случилось.

В кабине повеяло холодом. Воздух загустел и завибрировал. «Джинн» Лам-ка высунул «голову» из-под своей «шапки-невидимки» и приготовился беседовать с людьми.

На этот раз сеанс связи длился всего пару минут. Селим сделал надлежащие выводы из предыдущего контакта и не замерз, как в прошлый раз, разве что волосы заиндевели.

— Порядок, — сказал он, открывая бездонные черные глаза, с усмешкой пошевелил плечами. — Кажется, я начинаю привыкать к магическим консультациям с этим малышом. Да и он быстрее стал ориентироваться. Подождем.

— О чем вы с ним говорили? — не удержался от вопроса Артем.

— Вряд ли это можно назвать разговором. Но он меня понял. Я попросил его выйти в космос, найти на орбите спейсер «Зоркий» и внушить его командиру сообщение, что мы живы и ждем десантный модуль в горах Маххура. Точные координаты сообщим ночью.

— Вы уверены, что Лам-ка справится с поручением?

— Не обижай маленьких, — нахмурила брови Зари-ма. — Он все понимает, только говорить не может.

— Да я не обижаю, — пробормотал Артем.

Ульрих язвительно хихикнул.

— Детский лепет на лужайке! Черта с два он вам поможет! Это же негуманский робот, машина, хотя и с серьезным энергопотенциалом. Послушались бы меня, сейчас у нас был бы в руках взрослый «джинн», а не этот свихнувшийся недомерок.

В кабине чедома снова похолодало.

— Лам-ка вернулся! — обрадовалась Зари-ма.

Селим прислушался к себе, лицо его поголубело, стало на несколько секунд чешуйчато-металлическим. Затем волна холода сменилась дуновением теплого ветра, фон Хорст расслабился, вопросительно глянул на полюсидку:

— Я его правильно понял? Все в порядке?

— Он все сделал! — Зари-ма бросила на Ульриха уничтожающий взгляд. — Нашел ваше судно «Зоркий», связался с его старостой и сообщил о нашем появлении.

— Ему ничего не передали в ответ?

— Лам-ка ведь не разговаривает по-людски, — укоризненно покачала головой девушка, поправилась. — По-человечески. Но насколько я его поняла, ваши друзья на судне будут ждать сигнала.

— Я бы все-таки рискнул, — вполголоса заметил Артем.

Зари-ма и Селим вопросительно посмотрели на него, и он пояснил:

— Почему бы не попросить Лам-ку сразу перенести нас на орбиту, поближе к спейсеру? Справился же он с перебросом канала между полудохлым «джинном» и угаагским порталом ТФ-транспортировки.

Селим помедлил, прикидывая последствия этого шага, повернул голову к Зари-ме:

— Как ты думаешь, дочка, это возможно?

— Охлосс… — вырвалось у полюсидки, хотя она тут же добавила: — Он еще совсем ребенок, но он справится!

Артем улыбнулся. Полюсидское словечко «охлосс» переводилось на русский язык как «чудаки».

Улыбка тронула и сухие губы Селима.