Летун - Елена Первушина

Госпожа Карис, разливая чай, сказала:

– Здесь это бывает часто и надолго. Приготовьтесь скучать.

– Нам не привыкать, – успокоил ее Аверил.

Но в первый день скучать не пришлось.

После завтрака все снова спустились вниз. Женщины отправились перебирать картофель. Господин Рад взялся отладить весы, на которых взвешивали мешки с зерном; Аверил и господин Ниин чинили молотилку. Аверил решил, что это лучший момент для того, чтобы поговорить о своих делах, и рассказал учителю, что собирается купить неподалеку участок земли и построить авиационный завод (он не мог решиться назвать свое предприятие Мастерской даже в дружеском разговоре).

Господин Ниин покачал головой:

– Будет трудно. Здесь не любят ни чужаков, ни новшеств. У нас всей техники – один трактор в общественном пользовании. Купили двадцать лет назад – и хватает. Весной поля вспахать, зимой – снег разгрести, дорогу в лес проложить да дров привезти. И то хозяева ворчат, что баловство. Открыто протестовать люди, скорее всего, не будут, но сделают все, чтобы разорить вас.

– Но ведь завод – это рабочие места…

– Угу, и деньги. А значит – городские соблазны и ненужные траты. Молодежь, понятно, будет в восторге. Но старики быстро ее укоротят. Тут не поспоришь – разом лишат наследства, и пропадай как знаешь. Так что будет тяжело…

Аверил не понял, одобряет ли сам господин Ниин такое положение вещей, и прикидывал, как бы половчее это узнать, но тут молотилка крякнула и застучала, что и послужило точкой в разговоре.

После ужина господин Ниин наконец позволил себе долгожданное удовольствие – посидеть в кресле с бокалом вина и полистать газеты, привезенные из Раковины господином Радом. Госпожа Карис мыла посуду, госпожа Элрин учила Янтэ плести шляпы из соломки. Потом Карис пошла в дальний угол и стала кормить Жирафа молоком из бутылки с соской. Элрин подошла к ней и тихо заговорила. Внезапно Карис воскликнула с раздражением:

– Мама! Когда ты, наконец, поверишь, что я все-таки выросла?

– Пожалуй, нам пора ложиться спать, – поспешно сказал Аверил.

* * *

Ночью они слышали, как за занавесями Карис плакала, а муж утешал ее. Потом он тихо спросил:

– Это опять из-за ребенка, да?

– Да, – всхлипнула Карис. – Ну почему если в Университете узнают, что у нас ребенок, тебе пожмут руку и поздравят, а мне подарят цветы и выгонят вон?

– Потому что профессорских мест мало, и люди, чтобы получить их, готовы грязно играть, – устало ответил Рад.

Аверилу не хотелось слушать дальше, и он начал жаловаться Янтэ на свои неприятности – рассказал, что господин Ниин посулил его предприятию быстрый крах, а чудаковатые географы начинают проявлять нетерпение.

– Может, они боятся, что, когда у них будет техника, они прекратят размножаться? – предположила Янтэ.

Аверил опешил – иногда ему было трудно уследить за скачками мысли его жены.

– Да нет, думаю, все проще, – ответил он. – У них устоявшийся уклад, благодаря которому они не бедствуют и не голодают. Вот они и считают, что нечего искать добра от добра.

– Но у господина Ниина в сарае стоит механическая молотилка!

– И он ею страшно недоволен. Говорит, много зерна пропадает, а солому машина размолачивает в труху так. что ею уже нельзя кормить скот. Но он учитель и не может тратить достаточно времени зимой на молотьбу цепами. И кроме того, он рассказывал, что, когда в деревне покупали в складчину трактор, многие сельчане были против – говорили, что если расчищать трактором дорогу, у молодежи будет соблазн сбежать в город.

– Но его все же купили?

– Да. Многие семьи не могут ни прокормить лошадей, ни брать их в аренду на пахоту. А здесь еще сильны традиции общины, бедняков не бросают…

– Угу, и они не могут бросить свою старую жизнь, где у них ничего не получается, и попробовать что-то новое…

– И кончить, попрошайничая корки в городе? Узнаю логику…

А метель все не утихала.