Месть Зоны. Рикошет - Владислав Выставной

Ни с чем не сравнимое ощущение – лежать на жухлой, пыльной траве под звездами после того, как выбрался из вонючей выгребной ямы, набитой до отказа омерзительными тварями. Просто лежать и смотреть на небо, с которого уже уползла спасительная Луна, и не бояться, что на тебя сейчас бросятся бескожие мутанты.

Хотя расслабляться, наверное, не стоило. Беглецы так ничего и не узнали толком о Гнилом каньоне. В частности, выбираются ли оттуда на поверхность какие-нибудь хищники, чтобы схватить и утащить добычу в свою мрачную пропасть? Но усталость оказалась сильнее предосторожности. Сейчас пригодились бы преданность и чутье Завра. Но он остался внизу, в родных ему зарослях. Пути невольных союзников разошлись вполне закономерно.

Торчок вызвался караулить первым, пока остальные использовали оставшееся до рассвета время, чтобы восстановить силы. Он так и сидел, неподвижно, предаваясь своему любимому занятию – медитации под воздействием каких-то очередных снадобий, собранных в пределах Периметра.

Бука смотрел на звезды, отстранившись от тяжелых мыслей, ловя себя на том, что впервые после возвращения памяти чувствует покой и беспечную легкость. Его лица касались легкие волосы Лапы. Девушка лежала ногами в другую сторону, но так, что их головы почти соприкасались. Оба не спали. Бывает же так, что смертельно устал, но сон не приходит, а простой, ничего не значащий разговор – важнее восстановления сил перед предстоящим броском.

– Скажи, как это – быть… тобой? – тихо спросила Лапа.

– Мной – значит, монстром из Зоны? – усмехнулся Бука.

– Мне кажется, люди лгут про тебя. Или просто верят сказкам. Ты совсем не похож на монстра.

– Люди не так уж далеки от истины. Они ошибаются в главном: я не творю зло сознательно. Да и не зло это вовсе. Разве можно считать злом вулкан или ветер? Ни тот, ни другой не замышляют коварное. Просто люди оказываются не в том месте не в то время – и страдают, не понимая, что виноваты сами.

– Ты сравниваешь себя с вулканом?

– Вот еще один пример того, как искажаются слова и факты. Я сравниваю не себя, а стихию, которая меня окружает. Все претензии, которые предъявляют мне, нужно предъявлять Зоне. Я не виноват, что здесь родился и Зона опекает меня так, как считает нужным. Черт, еще одна двусмысленность. Конечно же, Зона вряд ли разумная сила. Просто…

– Я поняла тебя, Бука. Ты вроде ребенка, за спиной которого здоровенная, вечно пьяная мамаша. Она готова убить каждого, кто криво посмотрит на ее малыша, но действительность она воспринимает не вполне адекватно.

– Зато ты первая, кто так точно описал мои ощущения. С той разницей, что с пьяной мамашей хотя бы можно поговорить. С Зоной любые разговоры бессмысленны.

– Поэтому ты и пытался уйти от нее туда, за Периметр?

– Пожалуй. Хотя дело тут, наверное, не в Зоне. Дело во мне. Ты даже не представляешь, как иногда хочется стать обыкновенным, незаметным, самым простым человеком. Раствориться в толпе, чтобы никому не было до тебя никакого дела.

– Может, и представляю. Естественное желание – когда за тобой охотится целая толпа жадных негодяев.

Девушка приподнялась на локте, убрала с лица прядь волос, разглядывая умиротворенное лицо Буки. Осторожно погладила его по щеке. Сказала:

– Не надо тебе идти к Катку. Добром это не кончится.

– У нас нет выбора. Точнее, выбор есть, но все другие варианты еще хуже… – Он взял ее ладонь, прижал к своей щеке, поймал взгляд девушки, в котором отражались звезды. – Все будет хорошо. Просто не надо бояться. Верь мне.

– Я тебе верю. Я не буду бояться.

Вот как он мог объяснить ей, что он не тот, за кого она его принимает. Он монстр, действительно монстр, скрытый в человеческом теле, но не колдун, не волшебник. Он не мог гарантировать успешного исхода их трудной истории. И не было у него оснований для оптимизма. Да и говорил он не очень-то убедительно. Так почему же девушка ему верила?

Наверное, потому что в том была ее женская сила. В вере, которая могла заставить мужика делать невозможное. А если этот мужик – чудовище, то и невозможное должно было воплотиться в реальности еще более невозможным образом.

Острием штык-ножа Удачник выводил на сухой земле незамысловатую схему. Светало. Зевая, спутники осоловело смотрели на неясно очерченные линии, тщетно стараясь соотнести «карту» с реальной местностью.

– Смотрите, мы здесь. Вот это – Гнилой каньон, здесь – научная станция этого психопата Скульптора. Где-то тут – Сектор ярости, здесь – «бутылочное горлышко» между аномальным участком и минным полем. Это вертолет, это мы. Вот отсюда мы заходили в Зону, сюда же нам надо вернуться. Поскольку в Зоне нам делать больше нечего, пойдем по кратчайшему пути.