Метро 2033. К далекому синему морю - Дмитрий Манасыпов

Морхольд, уже и сам жалея о том, что остался, не выдержал:

– …, старый!

Деда это явно не смутило, и дальше он даже не тараторил, упиваясь беседой и возможностью применить давно забытые термины:

– Прошу искренне извинить, возраст, ностальгия. Так вот, по поводу вашего преследователя, молодой человек. Вероятнее всего, речь идет о прогрессирующей форме паранойи, обостренной на общем фоне дегенеративных процессов головного мозга. В наше с вами время, учитывая общее безумие мира, а особенно при проживании в крохотных городках…

Морхольд кивнул. Ну, да, городок. Городок… это что-то хорошее. Это туда ах как хочется ворваться… или вернуться, ну, в общем, куда-то в тепло и дружеские объятия. В текущее лето Господне две тысячи тридцать третьего Отрадный ему таким не казался.

– Там уже не город. Там просто ад.

– Тем более, тем более. Вы своими действиями придали этому… существу вектор движения, заставили его паранойю, наверняка дремавшую вместе с прочими расстройствами, проснуться и, обретя цель, толкнули его вперед. И я хочу вас предупредить, молодой человек, что вы попали в очень опасную игру. Если ваш преследователь на самом деле проник сюда, в Курумоч, не учинив бой на входе, то… То он умен. Пусть таковым и не кажется. Вам следует быть крайне осторожным.

– Я знаю… Спасибо. Не благодарите. Тем более, что я совершенно не уверен в вашей правоте. Считайте это моей блажью, не более. Саша, ты где?

Он решил поискать Лепешкина по приметной куртке с нашитым куском банданы, являвшим миру белый значок анархии. Значок обнаружился метрах в пяти впереди, под откинутым пологом средних размеров полосатой палатки. Лепешкин обернулся и помахал ему рукой:

– Здесь, Морх. Смотри, что нашел.

И довольно показал на подвешенный к рейке… зимний «вудленд». Морхольд, издалека постаравшись прикинуть размер, довольно кивнул:

– А хорошо.

Торговец, крепкий, но какой-то рыхловатолицый плешивый мужичок с густыми усами, негодующе закипел:

– Хорошо? Это хорошо? Ты, дорогой, иди мимо, если это хорошо. Это великолепно! Это лучше некуда. Это просто небо для одежды!

Морхольд, остановившись рядом с ним, пригляделся. Ну, не новье. Вероятнее всего, ношеный, пусть и не особо долго. Даже следы от дроби, как ни старалась неизвестная швея-золотые руки, заметны. А этот еще и выпендривается, ишь!

– Да ну? А я думал, это обычный зимний комплект, причем в летнем камуфлированном исполнении.

Усач, наливаясь нездоровой кровью, смешно зашлепал нижней губой, входя в какой-то боевой раж.

– …, что? И что?! Да ты просто купить не сможешь, бродяга! Куда тебе!

Лепешкин, вроде бы не слушавший и уже крутивший шуры-муры с разносчицей, предлагавшей горячий морковный чай и крыс, поджаренных на старых шомполах, развернулся на каблуках. И Морхольд, хорошо помнивший отношение Сашки к любому, наезжавшему на оставшихся в живых наемников, стоявших насмерть у Тимашево, еле успел его поймать.

– Тихо, Саш, успокойся.

А вот дядька не оценил. Встопорщил усы и, видно встав не с той ноги, продолжал нагонять истерику, пыхтя и кидаясь все тем же словесным глупым дерьмом:

– Успокойся, надо же, успокойся… Тоже мне, вежливые нашлись, шелупонь нахальная… Ахх…

Морхольд, наконец-то, разозлился. И вот его Лепешкин поймать не успел. Усатый влетел в собственную палатку самым натуральным стремительно падающим домкратом. Морхольд оказался рядом с ним так же быстро. И плевать он хотел на спину, которая, к слову, почему-то отпустила. Двумя пальцами взял торговца за кадык, заставив захлебнуться начавшим нарастать криком и захрипеть.

– Тихо, тварь! Саш, постой на стреме, пожалуйста. Заткнись, скотина.

– Не надо, пожалуйста, не надо…

Морхольд поморщился. Вот что он за человек такой, а? Только-только вроде бы перестал все решать силой, и снова туда же. Усатый, смахивающий на Марио, смотрел на него, как бандерлог на удава Каа.

– Да успокойся, падла, не буду я тебя бить. Вот эта куртка, брюки и вот эти унты. Сколько?

Сперва Морхольду подумалось, что он ослышался. Но усач прохрипел еще раз, и вот тут Морхольд снова не выдержал. Сжал тому горло чуть сильнее и прошипел, глядя в покрасневшее лицо:

– Сколько?!!

Пальцы пришлось разжать: торговец явно начал задыхаться. Тот закашлялся, отодвинувшись дальше, и затравленно посмотрел на них. Народ вокруг гомонил и делал вид, будто никакой разборки нет и в помине.

Усатый отдышался и тихонько просипел, разминая горло:

– Ну, а как вы хотите?

Вот тут Морхольд его даже зауважал. Дядька-то тертый калач, на своем стоит и все тут. С места двигаться не хочет. Он кивнул и протянул тому руку, помогая встать. Отказываться усач не стал. Поднялся, косясь на него и отряхиваясь.

Морхольд подумал и извинился. Дождавшись сердитого кивка, продолжил:

– Мы на вы перешли?

Усатый достал из кармана тоненькую фляжку, хлебнул крепкого, отдышался и затряс перед глазами Морхольда рукавом «вудленда»:

– Послушай, уважаемый, ну что ты хочешь? Посмотри, какой материал, а? Что предлагаешь?

Морхольд довольно осклабился, уловив нужную перемену в разговоре, и, развязав мешок, достал плитку. И два баллона.

– Полные. Хоть сейчас проверяй.

Ага, вот тут он не промахнулся. Глаза дядьки заблестели, явно прикидывая пользу, пусть и не особо долговечную. Да, так и есть. Вон как заинтересовался, в руках крутить начал.

Усач поджал губы, разглядывая металл плитки и пластик кейса, уважительно покивал головой, возвращая:

– Ну, не знаю… это как-то. А баллоны еще есть, а? – и явно расстроился, когда Морхольд отрицательно мотнул головой. – Как? А, для второй плитки? По рукам, да, по рукам.

Морхольд повернулся к Лепешкину, уже клеящему какую-то новую деву. Судя по одежде, не иначе как горничную из гостиницы.

– Саш, позови патрульных, мне свидетели нужны.

Усатый сморгнул, так это… испуганно. Вон оно чего… видать, было у него под полой что-то такое, за что по головке не погладят.

– Зачем?

– Чтобы ты мне в спину не заорал, что я тебя ограбил.

Морхольд услышал позади характерное позвякивание и кивнул двум вошедшим патрульным:

– О, здравствуйте, уважаемые хранители порядка. Прошу засвидетельствовать факт передачи и приема товаров. Вам от этого что? Процент, по три патрона. По рукам?

И он протянул ладонь торговцу. Тот засопел, но пожал.

– Спасибо. – Морхольд довольно погладил «вудленд» и отсчитал патроны патрульным. – А маскхалат зимний сколько? Да побойся ты бога, человече…

Но спорить дальше не стал. Унты, к слову, у торгаша оказались очень хорошими. Запасы патронов у Морхольда уменьшились практически на четверть, зато с одеждой теперь был полный порядок. И с обувью, в принципе, тоже.