Минимальные потери - Алексей Евтушенко

– Тс-с, – врач предостерегающе подняла руку. – Кажется, звук идет отсюда. Сам послушай.

– Я ж говорю, слух у меня, будто у той тетери ранней весной на току…

– А ты попробуй.

– Добре.

Маша чуть подвинулась, и Ничипоренко пристроился рядом. Ухо приятно холодило, но он ничего не слышал. Зато отлично видел и обонял. Алые, нежные, словно бы чуть припухшие губы, плавная линия бровей, влажное мерцание глаз из-под полуопущенных длинных ресниц. И умопомрачительный запах. Запах женщины, за которой он готов был не то что идти – ползти на край света. И выступить для ее защиты против всех чужих Вселенной. В одиночку и без оружия.

– Ну? – нетерпеливо спросила Маша. – Вот же он. Дзынь-дзынь…

Миша очнулся, заставил себя прислушаться и впрямь различил некое то ли глухое позвякивание, то ли звонкое постукивание. Там, за черной поверхностью непонятного треугольника. На самой грани восприятия.

– Вроде что-то есть – сказал он. – Но здесь и без этого столько загадок…

Договорить пилот не успел – раздался уже хорошо различимый щелчок, словно кто-то от души цокнул языком, и матово-черная, непроницаемая поверхность треугольника стала прозрачной, осветившись изнутри ровным белым светом.

– Ай! – Маша испуганно отскочила от стены, и Миша с полным на то правом поддержал ее за талию.

– Мамочка дорогая… – расширенные глаза Маши не отрывались от треугольника.

– Ну ни фига себе… – согласился Миша, глядя туда же.

Все-таки это был люк. Или иллюминатор, за которым теперь, когда внутри вспыхнул свет, и черная поверхность стала идеально прозрачной, отчетливо просматривалось нечто вроде ванны, наполненной такой же на вид густой и розоватой, похожей на кисель жидкостью, какую они уже видели в бассейне за пределами атриума витком выше. Однако в бассейне, кроме жидкости, не было ничего. Здесь же в ванне обнаружилось… голое человеческое тело. Женское. Сквозь верхний слой «киселя» довольно хорошо были видны все анатомические подробности: ровные, сведенные вместе ноги, свободно лежащие вдоль тела руки, развитые бедра, гладкий, без малейшего признака волос лобок, плоский живот с пупком в положенном месте, идеальной формы грудь с темными, почти черными сосками, длинная шея и голова. Также без признака волос. Глаза у женщины были закрыты, а на полных чувственно очерченных губах замерла спокойная полуулыбка Нефертити. Собственно, лицо женщины весьма напоминало знаменитый скульптурный портрет царицы. Не тот, из песчаника, запечатлевший юную и легкую, как поцелуй морского бриза, жену Эхнатона, а второй – с царственным венцом на голове, где Нефертити предстает перед далекими потомками зрелой и невыразимо прекрасной женщиной.

За двумя исключениями.

Женщина была черной. Точнее, цвет ее кожи напоминал цвет кофе, слегка разбавленного молоком, но, как бы то ни было, к белой расе она явно не принадлежала. А ровно между бровей, в нижней части лба, у «негритянки» в ванной имелось странное чуть припухлое образование. Словно крупная тяжелая капля все того же молока, которым разбавляли цвет ее кожи, пролилась на лоб да так и застыла, не успев высохнуть.

И еще.

Трудно было сказать, искажает, ставший прозрачным, материал треугольного иллюминатора истинные размеры или нет, но и сама ванна, и женщина в ней казались слишком большими. То есть понятно, что люди выше двух метров на Земле не такая уж и редкость, но все-таки попадаются не на каждом шагу. А рост этой женщины, по Машиным прикидкам, был далеко за два метра. И было еще что-то, какая-то ускользающая мысль, ассоциация, которую Маша все никак не могла ухватить и как следует рассмотреть…

– Заметила? – спросил Миша. Вид у пилота был довольно ошарашенный, но держаться он старался с небрежной бодростью. – Она похожа на Куклу, которую я расстрелял. Только с грудью. Ну и цвет немножко разный все-таки. А так – один в один. Интересно, что бы это значило?

Точно! Вот она, ускользающая ассоциация! И впрямь один в один. Однако Кукла явно была машиной, андроидом, а эта, в ванной, кто?

– Ты меня спрашиваешь?

– Кого же еще? Ты у нас врач.

Маша невольно рассмеялась:

– Неотразимый аргумент. Что ж, как врач могу сказать, что анатомически эта женщина ничем не отличается от человека. Во всяком случае внешне.

– А рост?

– Бывают высокие люди.

– То есть это человек?

– Или робот. Как вариант.

– Робот в прозрачном киселе. Зачем бы? Нет, мне кажется, это что-то вроде анабиоза. А кисель играет защитную роль. Возможно, и питательную тоже.

– Мы с тобой можем стоять тут до морковкина заговенья и все равно ничего точно не узнаем, – сказала Маша. – Нужно искать живых людей. Если они вообще здесь есть.

– Как это? – не понял Миша.

Все-таки иногда мужчины бывают на удивление тупыми, вздохнула про себя Маша и пояснила:

– Представь себе, что за каждым из этих треугольных «иллюминаторов» по всей галерее лежит такое же тело. В состоянии то ли анабиоза, то ли э… консервации, если это все-таки андроиды. А корабль движется в автоматическом режиме. Пусть и очень сложном, максимально адаптированном к любым возможным ситуациям.

– Ага, – криво ухмыльнулся пилот. – На нашу базу они, значит, тоже в автоматическом режиме напали? И нас в плен взяли? Не приходя в сознание, так сказать. И не выходя из автоматического режима. Что-то не верится.

– Теоретически возможно, – пожала великолепными плечами Маша. – От сложности программ зависит. Возьми «бортач» на твоем «Бекасе». Разве тебе не кажется временами, что он – живое существо?

– Хм… О! А давай проверим!

– Что?

Миша шагнул к следующему по ходу черному треугольнику, приложил к нему ухо и махнул врачу рукой, приглашая присоединиться.

– Ага! – догадалась Маша. – Правильно, повторим эксперимент!

Они повторили эксперимент пять раз. С одним и тем же результатом – через несколько секунд прослушивания «жестяных колокольчиков на березе» вспыхивал свет, «иллюминаторы» становились прозрачными, и за ними обнаруживалось все то же – ванная с розоватой киселеобразной жидкостью и темнокожим человеком в ней. Вместе с самой первой «африканкой» они насчитали двоих мужчин и еще троих женщин. При этом иллюминаторы, которые они уже осмотрели, через некоторое время гасли и теряли прозрачность, приобретая прежний черный и непроницаемый вид. Получалось, что они реагировали на прикосновение человеческого тела. Чтобы проверить эту мысль, Маша и Миша специально приложили к шестому иллюминатору только ладони и получили тот же результат.

– Они все молодые, – заметил Миша, разглядывая очередного мужчину (ему упорно не верилось, что это могут быть андроиды). – Лет двадцать пять – тридцать на вид, не больше. Нет стариков и детей.

– Это еще неизвестно, – покачала головой Маша. – Здесь сотни, если не тысячи ячеек. Чтобы убедиться, нужно проверить хотя бы четверть. Лучше треть. Ты готов? Я – нет. Нам сейчас в первую очередь нужно найти воду и еду. Я пить хочу. И есть. Очень. С утра только позавтракала, а сейчас по нашим часам уже вечер, – она посмотрела на часы. – Десять ноль две. Ужас. Всего-то день прошел, а сколько всего случилось.