Минимальные потери - Алексей Евтушенко

Эрика снова оторвалась от дневника и, как всегда на этом месте, с улыбкой подумала о своей ближайшей подруге, рыжей, словно огонь, и чертовски обаятельной Белинде Фишер. Надо же, как сложилось – один в один. Их пра-пра-пра-прадеды были друзьями, и они тоже стали подругами. При этом Эрика, как и ее предок Гюнтер фон Ланге, пилот. А Белинда Фишер, подобно своему предку, сильнейший математик и занимается такими научными материями, о которых она, Эрика, имеет весьма смутное понятие. Топология гиперпространства. Ужас. Проще застрелиться, чем хоть как-то это понять. Да, корабли Неведомых способны преодолевать бездну световых лет между звездами Галактики за весьма короткий промежуток времени. Но разбирается в этом только Белинда и ее сумасшедшие коллеги, чьи головы набиты высокоучеными мозгами, словно рождественская утка яблоками. И хорошо, что разбираются. Будь иначе, мечты о возвращении на Землю можно было бы давным-давно похоронить. Фокус, который прошел у предков с «Нибелунгом» двести с лишним лет назад, вряд ли удалось бы повторить. Зато теперь, благодаря усилиям таких вот умников, как ее лучшая подруга Белинда, а также сотен других специалистов, они практически готовы к решающей битве.

Хотя на самом деле, это, конечно, свинство – протрубить тревогу, а потом заставлять тебя сидеть в кабине «охотника» в ожидании невесть чего. Вечно одно и то же. Это они так, черт бы их всех побрал, воспитывают боевой дух. Эх, начальство, плазменную струю вам в задницу… Ладно, спокойно, Эрика, не заводись. Пилот «охотника» должен быть спокоен, как сытый камарк[6]. И при этом в любой момент готовым к бою, словно опасная горная оса. Ты сама выбрала эту профессию, так что не жалуйся, а сиди и жди. Придет время – тебе сообщат, что делать дальше. В сфере твоей ответственности.

Эрика окинула привычным взглядом приборы, убедилась, что все в порядке, и вернулась к дневнику.

«Нибелунг» потрясает. Мне кажется, к нему невозможно привыкнуть. Больше всего корабль напоминает сложно ограненный драгоценный камень из неизвестного минерала, увеличенный примерно в сотню тысяч раз. Диаметр «камушка» шестьсот девяносто два метра, высота – четыреста двадцать один метр. И вся эта, сверкающая в лучах искусственного света, громада висит в воздухе, подобно какому-нибудь долбаному «Гинденбургу»! Но «Гинденбург» был наполнен водородом, отчего, как известно, и погиб, а «Нибелунг» держится в воздухе благодаря специальным генераторам, которые нейтрализуют гравитационное воздействие Земли. Да и вообще, разве можно их сравнить? Знаменитый дирижабль мог поднять и перевезти с континента на континент сотню тонн груза, а «Нибелунг» вполне способен вместить в себя и перебросить к другой звезде население маленького немецкого городка вместе со всем необходимым скарбом и продуктами питания.

Поражают также размеры и устройство подземной базы, в которой миллионы лет прячется это чудо инопланетной техники. Построить такое выше человеческих сил – это, как мне кажется, прерогатива богов. Или тех, кто почти достиг их могущества. Правда, оказалось, что у Вилли Фишера на сей счет имеется свое оригинальное мнение.

– Ты обращал внимание на его пропорции? – спросил он меня, когда мы вышли из лифтовой шахты и остановились, любуясь этим висящим под сводами исполинской пещеры и сверкающим тысячью отполированных граней искусственным островом.

– То есть? – не понял я.

– Диаметр «Нибелунга» шестьсот девяносто два метра, – напомнил Вилли. – Высота – четыреста двадцать один. А отношение его ширины к высоте равно так называемому «золотому сечению». Знаешь, что это такое?

– Слышал краем уха.

– Краем уха! – воскликнул он. – И после этого ты будешь утверждать, что пилоты люфтваффе способны к интеллектуальной деятельности?

– Смотря что таковой называть, – сказал я. – На моем счету, к примеру, за два года боев тридцать девять побед в воздухе. Не считая уничтоженных целей на земле. Это можно назвать интеллектуальной деятельностью?

Он только фыркнул и тут же пояснил, что правилу «золотого сечения», когда целое относится к большей части, как большая к меньшей, подчиняются не только великие произведения искусства и архитектуры, но даже и пропорции человеческого тела, а также иных живых существ.

– О чем это говорит? – вопрошал он, пока мы шли к кораблю, чтобы затем с помощью все тех же генераторов гравитационного поля буквально вознестись на борт «Нибелунга». И сам же себе отвечал: – В первую очередь о том, что этот корабль построили разумные существа, которым так же, как нам, людям, не чуждо чувство прекрасного. А с учетом изображений, обнаруженных нами на борту, и некоторых, уже расшифрованных записей, и вовсе можно сделать вывод, что эти существа, по сути, и являлись людьми. Возможно, даже нашими далекими-предалекими предками. Во всяком случае все указывает именно на это.

– Предками? – переспросил я. – Как это может быть?

– А каким образом, по-твоему, на Земле появился человек? – задал он встречный вопрос и снова продолжил сам, не дожидаясь ответа от меня: – Очень может быть, люди явились из космоса и постепенно населили всю Землю. Например, с Марса. И этот корабль – лишь одно из подтверждений данной гипотезы.

Наверное, на моем лице отразилось такое неподдельное изумление, что Вилли засмеялся и добавил:

– Крепись, Гюнтер! Мне поначалу тоже все казалось, что я сплю. А потом ничего – привык…»

– Ахтунг! – рявкнул динамик внутренней связи.

Эрика захлопнула дневник и, не глядя, сунула его на место. Кажется, начинается.

– Старт через тридцать секунд! Пилотам «космических охотников» приготовиться к отражению астероидной атаки сразу по выходу линкора на орбиту. Повторяю. Пилотам «космических охотников» приготовиться к отражению астероидной атаки сразу по выходу линкора на орбиту. Внимание, начинаю обратный отсчет. Десять, девять, восемь…

«Снова астероидная, – подумала Эрика и прикрыла глаза. – Надоело. И хуже всего, что это никогда не кончится. Если, конечно…»

– … два, один, старт! – проорал динамик и умолк.

Она знала, что бронедиафрагма базы уже разошлась в стороны, открывая путь. Медленно и неудержимо, включив генераторы антигравитации и опираясь на плазменные струи планетарных двигателей, с каждой секундой увеличивая скорость, линкор двинулся вверх.