Море ржавчины - Кристофер Роберт Каргилл

Спящего? Я повернулась и поняла, что король прав. Купец стоял с дурацкой улыбкой на лице, уставившись куда-то в пустыню. Он погрузился глубоко в себя.

– Купец…

– Тс-с, дитя, – сказал король, прерывая меня, – пусть увидит то, что ему нужно. Если вернуть его раньше времени, он может никогда не обрести покой и собственную личность.

– Он поджаривается, – сказала я.

– Как и ты. Такую температуру, как у тебя, трудно подделать. Ты безусловно одна из нас. Тебе не нужно испытание. – Он снова поднял руки. – Она может остаться с нами! Да будет это записано!

– Да будет так! – завопили остальные.

Марибель сняла ладонь с моей руки и убрала пистолет. Теперь я официально стала психом. Совсем не таким я представляла себе сегодняшний день.

– Ты должна простить Марибель, – сказал король. – Как единственный оставшийся в мире человек, она защищает свою приемную семью.

– Она не человек, – возразила я.

Конечно, не человек. Я узнала марку и модель и не могла не заметить порезов на кожзаме, через которые просвечивал тусклый металл. Ее губы потрескались, и в трещинах виднелась не плоть, а другой кожзам, и у нее явно не работали несколько сочленений и поршней, что придавало неуклюжесть походке. Ничто в ней и отдаленно не напоминало человека, разве что она была похожа на прежде живое существо.

– Уверяю тебя, она человек. Разве она не человек?

– Да! – заревела толпа.

– Я так решил, а я здесь хозяин. Ты будешь тем, кем я скажу. И ты, Неженка, теперь одна из нас. Пока будешь жива.

– То есть я могу уйти? – спросила я.

– Безумные земли – такой же твой дом, как и любое другое место. Ты можешь уйти и делать, что захочешь.

Я махнула Ребекке и Герберту:

– Пошли.

– Эй-эй-эй, – сказал Чеширский король. – Не так быстро. Они пока уйти не могут.

– Я ухожу, а без них я не уйду.

– Тогда тебе придется подождать. Останься. Осмотрись тут. Теперь это твой народ.

Я оглядела толпу, каждый бот – скопище разнородных деталей и модификаций. Один прилепил человеческие черепа на плечи, как эполеты, другой заменил ноги танковыми гусеницами, а у третьего вместо рук были выдвигающиеся щипцы. И когда я рассматривала лица, то заметила одно, которое пялилось на меня. Я слишком хорошо его знала. Его глаза ярко горели, а лицо ничего не выражало, но это был Орвал. Орвал Некромант.

О нет!

Мне понадобилось две секунды, чтобы понять, в чем дело, и еще через одну я выхватила второй пистолет из кобуры Марибель.

Я подняла его и выстрелила. Два раза. Один в голову, другой в грудь.

Голова Орвала разлетелась на кусочки, а грудь взорвалась, и он рухнул на землю, как мешок с картошкой.

Псих рядом с ним с визгом отпрыгнул. Все имеющееся оружие разом нацелилось на меня, Марибель приставила пистолет к моему виску. И я сделала единственное, что могла. Бросила пушку и подняла руки вверх.

– Стойте! – гаркнул Чеширский король своим приспешникам. А потом шагнул ближе ко мне и заговорил воинственным и злым тоном: – Никто не смеет убивать другого бота в Землях безумцев без моего приказа.

– Таков твой закон? – спросила я.

– Да.

– Значит, я не нарушила закон.

Это его удивило. Он сделал шаг назад, потом обратно, затем обошел меня кругом. Он несколько раз порывался что-то сказать, но останавливался на полуслове.

– Опустите оружие, – наконец велел он. – Я хочу ее выслушать.

– Я не убивала бота.

– Мы сами это видели. Все вокруг.

– Со всем уважением, король, но ты никак не мог его видеть.

Он шагнул вперед, прямо к моему лицу, и в ярости выпалил:

– Я прекрасно его видел!

– Только не его глаза. Ты не мог видеть его глаза. Кто-нибудь здесь знаком с Орвалом? – Несколько ботов закивали или подняли руки. – А кто-нибудь из вас до сегодняшнего дня видел, чтобы его глаза не моргали? – Несколько ботов покачали головами. – Не видел. За все годы, что я его знаю, Орвал так их и не починил. Но сегодня он очутился здесь, хотя еще вчера был в Нике-14, сидел на полу в самой оживленной секции за несколько секунд до того, как Циссус начал вторжение.

– Он сбежал, – сказала Марибель, – так он всем говорил.

Я покачала головой.

– Он одним из первых наткнулся на десант. Наверняка. Он наблюдал за вами все это время. Наблюдал за нами. Циссус изучил это место вдоль и поперек. Знает вашу оборону. Ваши слабые места. Вашу численность. А теперь он знает, что здесь она, которую он так жаждет заполучить. – Я подняла руку и показала на Ребекку. – Циссус скоро появится. И убьет всех нас, чтобы ей помешать.

– Циссус никогда сюда не придет, – заявил король. – Он не осмелится.

– Нет, он придет. Он уже на пути. Ты твердишь себе, что он не появится, потому что здесь нет ничего, что ему нужно. Но теперь есть. Нужно выбираться отсюда. И для тебя же лучше, если мы отсюда уйдем. Дай. Нам. Уйти. Ради всех остальных.

Чеширский король немного поразмыслил.

– Марибель? – позвал он. – Глаза Орвала?

– Они ярко горели, сэр. Никакого моргания. Я и правда не заметила, но теперь проиграла воспоминания. Она говорит правду.

Чеширский король снова качнулся вверх-вниз, изображая кивок. Потом поднял руки.

– Невиновна! Да будет это записано!

– Да будет так! – подхватила толпа.

– Сегодня твой счастливый день, – сказал он.

– Что-то мне так не кажется.

– Сама убедишься! А теперь – испытания! Первым здоровяк. Хочу припасти рецептора для грандиозного финала.

– Нет, король! – выкрикнула я. – Они приближаются.

– Не глупи, Неженка. Тебя пожирает паранойя. Это хороший знак. Ты на один шаг ближе к свету. Но ЕМР сюда не явится. Никогда. Ты и сама скоро это поймешь.

Несколько психов разом нацелили оружие на Герберта. Он жестом велел им опустить пушки, но психи отказались.

– Я пройду испытание, – сказал он. – Но я запрограммирован уничтожать все, что в меня целится, и не могу долго сопротивляться этому желанию.

Король кивнул.

– Опустите оружие. Пусть сам поступит правильно. – Потом он снова поднял руки. – Приведите Творца душ!

Появился тонкий торгобот, хромированный и с золотистыми вставками, отполированными так, что сверкали на солнце во время движения, ну прямо не бот, а новогодняя елка. Он выкатил из хижины у ворот, сделанной из желтого листового металла, большой диагностический аппарат. Очень похожий на тот, что я видела в мастерской Дока, только выкрашенный в ярко-фиолетовый цвет и с ручкой сбоку, как у торгового автомата. Герберт подошел к нему и сел на землю, скрестив ноги, его матовый черный металл контрастировал с суетящимся вокруг машины ботом. Герберт открыл дверцу в своем боку, обнажив провода. И злобно зыркнул на торгобота.