Одиночка. Охотник за головами - Константин Калбазов

— Минус два. Чисто, — деловито, с толикой лихости доложил бывший морпех.

— Ясно. Ну раз уж тут все, пошли успокаивать фермера и его домочадцев. Винк, Ронк, держите дом хозяина под прицелом, но не высовывайтесь. Мало ли, что он натворит с испугу.

Что же, опасение не лишенное смысла. В предрассветных сумерках видно, как из окна показался ствол дробовика. А нет, вон еще один. Получается, "мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути". А может, он то же в банде? Нет, это вряд ли. Во — первых, фермеры были замечены при обработке довольно обширного огорода. Во вторых, оружие. Будь они в банде, то имели бы что‑то более дорогое и солидное, а не эти двустволки, причем вполне возможно, что и капсюльные.

Дробовик вообще самое распространенно оружие среди местных жителей. Пусть его дальность ограничена полусотней метров, зато он не требует особого мастерства в обращении. Наводи по стволам и стреляй, а там картечь или дробь компенсируют твои кривые руки. Ну, если они не окажутся совсем уж кривыми.

— Мы охотники за головами и только что уничтожили двоих бандитов из банды Гиучо. Мне известно, что вы простые фермеры, и у нас нет к вам претензий. Разумеется, если вы не начнете стрелять.

Пришлось, выставить регулятор громкости искина на полную, чтобы находящиеся в домике, его расслышали. Нда. Только бы они не испугались несколько неживого голоса издаваемого гаджетом. Пусть персональные искины и отличались от остальных, большей человечностью что ли, но при работе с переводом они все же не были способны в должной мере передавать живую речь. Нет, тот кто постоянно пользуется им, отличает происходящие изменения, но для того кто никогда не пользовался искином совершенно ясно, что этот голос не живой. А на фоне необразованности наложенной на суеверия, это могло породить самые разнообразные картины. Например пришествие местного антихриста.

— Вы кто? — Раздался голос из домика.

— Я же сказал, мы охотники за головами.

— А почему голос неживой?

Ага! А что он говорил!

— Слушай, мы пришли со звезд. Вашего языка не знаем. Поэтому, это машина переводит. Ну сам посуди, если бы мы были слугами дьявола, то зачем нам пользоваться оружием и уж тем более стоять тут и уговаривать тебя.

— Хм. Действительно незачем.

— Ну, тогда выходи, поговорим.

Ну вот и хорошо. Высокий и крепкий как дуб мужик, с двустволкой в руках появился в дверях дома. А ничего так, не из пугливых. Другой бы трясся до последнего. Этот же, вышел и смотрит прямо, с долей опаски, но без страха. Ка видно, у него уже привычка общаться с бандитами всех мастей. Во общем‑то ничего удивительного. Место глухое, уединенное. То что мамка прописала. Нужно же этим романтикам с большой дороги где‑то отдыхать, а возле своего логова и волк не охотится.

— Как тебя зовут? — Поинтересовался Сергей.

— Райхам, господин.

— Из бывших рабов?

— Так, господин.

— И давно даешь прибежище бандитам?

— Давно, господин. Но что я могу поделать, ведь я не охотник за головами и не законник. Я должен думать о своей семье.

— Да я тебя не обвиняю. Каким путем возвращается Гиучо, через вход в ущелье, или есть тропа?

— Тропа есть. Она ведет через гряду и потом спускается к большаку, проходящему у подножия. Но лошадям и мулам там ходу нет. Так что, Гиучо приходит всегда через вход в ущелье.

— Хм. Но ведь банда передвигается пешком. Да и не поездишь по лесу на лошадках.

— Не на себе же тащить добычу и припасы, — пожал плечами фермер. — Вот и используют мулов.

— И когда они должны вернуться в этот раз?

— Я в их дела не лезу, господин. Они здесь живут, и пока мы правильно себя ведем, нас не трогают. Как‑то один его человек попробовал обидеть мою дочь, так сам же Гиучо его и убил. Перерезал горло от уха до уха.

— Не боишься, что слишком много нам рассказал?

— Чего же мне бояться мертвого. Бояться надо живых.

— Гиучо мертв? Когда? Кто?

— Он уже умер, хотя и сам этого не знает. Ведь вы не просто так появились тут, а пришли по его душу. И почему‑то мне кажется что к судье вы его не потащите, хотя в этом случае он и будет стоить вдвое против мертвого.

— А ты не такой уж и глупый, для бывшего раба.

— А разве я говорил об обратном? В свое время я получил образование вместе с моим господином. Потом он погиб в войне, умер на моих руках. Рабам дали свободу, но она так и осталась на бумаге, потому что мы вольны только умереть свободными. А здесь, я могу достойно содержать свою семью, а не ютиться в трущобах, как крыса.

— Я тебя понял, — Сергей обернулся к своим спутникам, и обвел их взглядом. — Ну что, кто‑нибудь подберет себе трофеи? Нет? Райхам, ты можешь полностью распоряжаться имуществом бандитов. Будем считать это твоей находкой. Ну и о телах я надеюсь ты тоже позаботишься, как об этих, так и о других, которые найдешь чуть позже в стороне.

— Я понял, господин.

Молодые люди было удивились такой простоте решения вопроса и тому, что они ничего не сделали фермеру давшему приют бандитам. Но потом все же согласились, с объяснением из двух пунктов. Первый, у фермера не было выбора и подобное поведение не преследуется по закону. Здесь имеется сетка выплат вознаграждений за предоставление информации о бандитах, и напрочь отсутствует ответственность за недоносительство или предоставление крова. Ну и вторым пунктом, против которого им нечего было возразить, значилось то, что молодые люди платят за возможность охоты на бандитов, каковую им и предоставляют. Остальное же их не касается.

Лишив бандитов базы, охотники тут же покинули ферму, предоставив ее обитателям жить привычным укладом. Или почти привычным. Впрочем, Сергей не сомневался, что они не станут убиваться по поводу гибели своих соседей, как не воспротивятся и новым, со схожими повадками. Правда, чтобы подобное стало возможным, нужно до конца закрыть вопрос со старыми.

По идее, мальчишки уже сполна получили все, за что заплатили и даже больше. Оно бы можно и сворачиваться. Но… Не мог Сергей воспринимать это просто как работу. Картина разоренной фермы, обнаруженной ими несколько дней назад, до сих пор стояла у него перед глазами. И пусть он не знал этих людей, и даже не был их соотечественником, он не мог отпустить совершившего подобное, коль скоро имел возможность уничтожить.