Мы пришли с миром... - Виталий Забирко

Что нужно объекту в нашем мире, без чего он никак не может обойтись? Тела. Вначале он использовал трупы, затем — деревянных марионеток, теперь — вязанных из пряжи кукол. Но все эти тела для него бесполезны без стеклянных глаз, которые выдувает Осокин. Значит, единственное место, где я могу встретиться с объектом, — стеклодувная мастерская, так как именно оттуда объект время от времени забирает готовую продукцию.

Всю дорогу до университетского городка я размышлял над вопросом, что говорить Осокину, а что нет. Насчет Мирона у меня такого вопроса не возникло бы, но тут... С Мироном и Андреем я познакомился в парке три года назад, когда впервые вынес на продажу своих кукол. Мы как-то сразу нашли общий язык, но если с Мироном сложились доверительные отношения, то Андрей всегда держался несколько особняком. Мы не единожды собирались то на моей квартире, то на квартире Мирона, но у Андрея не были никогда. Любые разговоры о своей семье он пресекал на корню, и я фактически ничего о нем не знал. Об искусстве, о стеклодувном деле и на прочие отвлеченные темы с ним всегда можно было поговорить, однако как только разговор переключался на личности, он замыкался, хмурился и под разными предлогами начинал собираться домой.

Когда я подошел к стеклодувной мастерской, вопрос, как объясняться с Осокиным, потерял актуальность. На двери висел большой амбарный замок. Вот уж чего не ожидал, того не ожидал. Я недоуменно потрогал замок, подергал. И что теперь делать?

Решение пришло само собой: разве закрытые двери — препятствие для человека, умеющего проходить сквозь любые преграды? А что Осокина нет — даже лучше.

Я воровато огляделся и понял, что мои необычные способности сейчас лучше не применять. На крыльце черного входа в учебный корпус химического факультета стояли трое студенток в белых халатах. Даже одной было достаточно, чтобы отменить решение — хватит с меня старушки в полуобморочном состоянии на лестничной площадке у квартиры Мирона. Девушки курили, о чем-то весело щебетали, стреляя глазками по сторонам. Знакомая картина — сам, будучи студентом, выбегал на улицу перекурить во время лабораторных работ. Только тогда университет назывался политехническим институтом, и у химико-технологического факультета не было своего корпуса. Как не было и отдельного здания стеклодувной мастерской — она располагалась в крохотной полуподвальной комнатке.

Что ж, если трансцендентные штучки откладываются, придется действовать тривиальными методами — разыскивать Осокина через деканат. Скорее всего, Андрей где-то в корпусе.

Я направился к студенткам.

— Здравствуйте, девушки!

— Здрасте...

Они смерили меня оценивающими взглядами, и я, видимо, не произвел впечатления.

— Подскажите, на каком этаже находится деканат?

— А что, дядя, — картинно затянувшись сигаретой, спросила курносая толстушка, — собрались в институт поступать? Приходите летом, когда будет работать приемная комиссия.

Они засмеялись.

Я кисло улыбнулся незатейливой шутке, добродушно покачал головой и приосанился.

— Нет, девушка, я — представитель фирмы «Кэмикал продакшн». Пришел подбирать специалистов для нее.

Лица у студенток вытянулись, сигареты полетели в урну.

— Вам нужны дипломники? — поинтересовалась смуглая брюнетка. В ее глазах теплилась надежда услышать отрицательный ответ.

Я ее не разочаровал.

— Нет, — с апломбом заявил я, и меня понесло: — Второй-третий курс, долгосрочный контракт, оплата обучения, высокая зарплата... Итак, где здесь деканат?

— А мы как раз со второго курса, группа «Б». Заходите к нам, — затараторили студентки и наперебой представились: — Савелова, Ростоцкая, Крошина...

— Вначале в деканат, — не согласился я. Уж и не рад был, что затеял розыгрыш.

— Мы вас проводим! — с готовностью предложили студентки, подхватили меня под руки и повели в корпус. — А какие специалисты вам нужны? Органики, неорганики, аналитики?

— Отличники, — поправил я, и две девушки сразу поскучнели, зато курносая толстушка расцвела майской розой.

— А работа здесь или за рубежом? — деловито поинтересовалась она. — Налево, пожалуйста.

Мы свернули с лестницы в длинный коридор, скупо освещаемый дневным светом из небольших окон над дверями аудиторий и лабораторий.

— В родной стране, — ответил я, однако заметив, как скривилась отличница, многозначительно добавил: — Но возможны командировки в Соединенные Штаты, Великобританию, Францию...

Хотел упомянуть Сейшельские острова, но решил не переигрывать.

Дверь ближайшей лаборатории открылась, из нее на шум в коридоре выглянула моложавая женщина в накрахмаленном, немыслимой белизны халате и строго посмотрела на нас сквозь толстые линзы очков.

Я хотел, как бы не замечая, пройти мимо, но не тут-то было. Женщина всмотрелась в меня и вдруг расплылась в улыбке.

— Денис? Егоршин?

От неожиданности я споткнулся на ровном месте, остановился и всмотрелся в ее лицо. Бог мой, да это же моя сокурсница! Как же ее звали? Зайчиком, кажется... Тьфу ты, как ее настоящее имя?

— Алена! — вспомнил наконец. — Сколько лет, сколько зим! — Я повернулся к студенткам. — Спасибо, дальше я сам.

Однако студентки и не думали уходить. Тогда Алена строго посмотрела на них и приказала:

— Чего прохлаждаетесь? Марш заканчивать лабораторные! Кто сегодня не сдаст, на зачет может не надеяться.

— Алена Викторовна... — заканючили студентки, жалобно поглядывая на меня. — Можно мы...

— Никаких разговоров! — прикрикнула Алена, загнала второкурсниц в лабораторию и закрыла за ними дверь. Затем повернулась ко мне. — Какими судьбами к нам? Пополнел, на жизнь, судя по одежде, не жалуешься...

— А ты все такая же, ничуть не изменилась, — польстил я. — И халат, как всегда, белоснежный.

— Так уж и не изменилась, — поджала губы Алена, но по лицу было видно, что комплимент достиг цели. — Видишь, очки ношу, да еще с какими линзами.

— Очки тебе к лицу, — снова польстил я. — Строгость придают. Студенты наверняка на цыпочках ходят.