Курс лечения - Николай Романов

Однако она была вовсе не серая… Она была ослепительно белая. Как свежевыпавший снег…

Кирилл подошел к ней, встал на колени, коснулся руками того места, где находилось изувеченное личико.

Руки его уже вовсю пылали лазурью, и следовало двумя потоками кинуть лазурь внутрь темнеющей фигуры. Но фигура не темнела. Она оставалась снежно-белой.

Тем не менее Кирилл просто залил ее лазурью. Если бы из его рук исходила вода, пусть даже святая, Светочка бы попросту захлебнулась.

Она не захлебнулась. Но и не оживала.

По-видимому, могущество демиурга ничего в этом странном мире не значило.

Снова появились бездвижный Спиря и копошащийся ангел. И Светочка.

Все было бесполезно.

– Ну, почему ты сунулась сюда без шлема? – прошептал Кирилл.

И тут же понял причину – у Светочки полностью отсутствовали и околоштековые кружки, и сами штеки.

Сюда в полном боевом оснащении людей не пускали. Во всяком случае, не всех пускали…

Кирилл встал с колен и повернулся к ангелу.

Тот все еще пытался взлететь, бессмысленно дергая здоровым крылом.

Крылья его перестали быть белыми – перья на них почернели, приобретя угольный цвет. Как будто отдали всю свою белизну туда, где сейчас оказалась Светочка…

Кирилл шагнул к нему.

Ангел перестал дергаться и выпрямился.

– Как же ты меня, мудак, достал! – прорычал Кирилл.

У него теперь прорезался Голос, тот самый, который он слышал когда-то от «прапора Малунова».

Ненависть переполняла душу, как сточные воды канализационный коллектор. И чтобы не захлебнуться дерьмом, он ударил противника в лицо, сломав тому нос.

Ангел взревел, как давешний, последний, погибающий тираннозавр, и замахал руками, пытаясь закрыть голову.

Кирилл хотел угостить его ногой в промежность, но вспомнил, что ангелы бесполы и, значит, удар не приведет к нужному результату.

Впрочем, что считать результатом?…

Ненависть продолжала бушевать в сердце.

– Ты меня достал, понимаешь? – прорычал Кирилл и сломал врагу второе крыло и обе руки.

Тот перестал реветь и заскулил, как потерявшаяся в непогоду собачонка. А потом завыл.

Возможно, он хотел разжалобить экзекутора, но от его воя ненависть только увеличилась.

– Как же ты меня достал!

За крыльями и руками наступила очередь ног.

– Достал… достал… достал… – Пальцы Кирилла сдавили противнику шею, и тот захрипел. А потом обмяк.

Но Кирилл продолжал душить его, рыча:

– Достал, сука… достал, падаль… достал, мразь… достал, бл…дь…

Так прошла вечность. В конце ее Кирилл разжал руки, и изуродованный ангел упал на траву.

Кирилл выпрямился и затравленно огляделся, словно своей очереди на погибель ожидал сонм других ангелов.

Но живых вокруг не было. Сзади лежала Света. Чуть в стороне – не менее мертвый Спиря. А у ног – третий труп с его, Кирилла, лицом.

– Голову бы тебе отрубить, – пробормотал Кирилл. – Для верности. Как в клипах-сказках… А то хрен знает, какой из тебя мертвец!

Он охлопал себя, пытаясь найти хоть какое-то оружие. Хоть самый завалящий ножичек со ржавым лезвием. И таким бы перепилил…

Ненависть в душе все еще жила.

Наверное, именно она вытащила из неведомого далека меч. Самый настоящий двуручный меч – из тех, какими поражали друг друга противники в клипах-сказках.

– Ты вовсе не ангел, ты сам дьявол…

Рукоятка удобно легла в правую руку. Меч был как меч – обоюдоострое лезвие, отразившее луч оранжевого солнца, загнутая кверху защитная гарда…

И совсем неважно – откуда он взялся. Наверное, его породила Кириллова ненависть. Эта же ненависть заставила Кирилла подойти к телу ангела, взять меч в обе руки, поднять над головой и одним ударом перерубить ангелу шею.

Голова со знакомым до боли лицом отскочила в сторону, из шеи фонтаном брызнула черная кровь, орошая все вокруг, заливая Кириллову ненависть.

И ненависть погасла.

А потом погасло и оранжевое солнце этого мира.