Метро 2033: Пифия-2. В грязи и крови - Сергей Москвин

Тот неопределенно пожал плечами.

– Челноки болтали. Но ничего конкретного. Так, глухие слухи. Может, правда, может, нет.

– Что за челноки? Где их найти?

Но дозорный уже рассказал все, что знал, и лишь снова пожал плечами.

– На то они и челноки. Где их сейчас найдешь? Поспрашивай на станции, может, кто и знает.

– Спасибо.

Гончая кивнула, повесила на плечо отжатую одежду и, подтянувшись на руках, вскарабкалась на платформу.

– Э, а пошлину за вход?! – крикнул ей вслед парень с обрезом. Но верзила осадил его.

– Пусть идет. Видишь, баба дочь ищет. Опять же, на Маяковке одна нищета, что с нее возьмешь?

Насчет чумазой незнакомки он, конечно, сильно ошибался. В глубине карманов Гончей лежали две платежные расписки на тысячу патронов каждая и несколько упаковок дефицитных лекарств – как еще одно доказательство известного утверждения о том, что внешний вид часто бывает обманчив.

* * *

Шагая по платформе, Гончая вспоминала, как когда-то проходила здесь за руку с Майкой. Сама она часто забредала на Новокузнецкую, а девочка попала сюда впервые. Для шестилетней малышки на станции все было в диковинку. Ее глазенки буквально горели от любопытства, когда она, разинув рот, смотрела по сторонам. Именно здесь Майка получила один из важных жизненных уроков, схлопотав по носу от местной девчонки.

За прошедшее время Новокузнецкая ничуть не изменилась. Сколько помнила Гончая, станция всегда была такой – шумной, грязной и пьяной. Вокруг отделанных мрамором широких и массивных квадратных колонн расположились со своими разномастными товарами крикливые торговцы, на все лады зазывающие к себе покупателей. Тут же крутились размалеванные сверх всякой меры девицы и пасущие их сутенеры. В арках шныряли верткие юнцы с голодными глазами, подстерегающие удобный момент, чтобы стянуть с лотка зазевавшегося торгаша какую-нибудь вещь или обчистить карманы неосторожного покупателя.

Десять лет назад здесь шустрили такие же малолетки, а с ними и сбежавшая от матери пятнадцатилетняя девчонка, которой еще только предстояло превратиться в охотницу за головами по кличке Гончая.

«Шатер», как шулер Очко называл большую армейскую палатку, в которой он обчищал азартных простаков, стоял на прежнем месте, в одной из арок между поддерживающими свод железобетонными колоннами. Очко зачем-то обшил свою палатку разноцветными тряпками, из-за чего она стала напоминать карикатурный цирковой балаган, каким его изображали в иллюстрированных детских книжках из довоенных времен. У входа в «шатер» переминался с ноги на ногу хмурый широкоплечий крепыш с автоматом на плече. Еще один охранник, скорее всего, находился внутри вместе с хозяином. Взвесив возможные варианты, Гончая решила, что заходить в палатку неоправданно рискованно.

Не меняя направления движения, она прошла мимо и направилась дальше. Из расположенного по соседству бара тянуло ароматными запахами готовящейся пищи. Сглотнув, девушка отбросила мысль о еде – здесь, на станции, у нее еще остались неотложные дела.

Подвальный люк ничем не запирался, но устроенный около месяца назад тайник оставался нетронутым. Судя по отсутствию на лестнице пыли и многочисленным отпечаткам грязных подошв, обитатели Новокузнецкой спускались в подвал регулярно, но у каждого тут были свои дела. Гончая даже догадывалась, какие: поделить украденное, обсудить план очередного разбоя в стороне от посторонних глаз и ушей, выяснить на кулаках или на ножах отношения, спрятать труп или пленника, чтобы затем допросить его, получить выкуп или убить. Тайник специально никто не искал, поэтому его и не обнаружили. Гончая тоже не стала задерживаться у схрона и, проверив его содержимое, выбралась наружу.

Вход в подвал располагался едва ли не в самом темном месте платформы, но отсюда прекрасно просматривался «шатер» и торчащий рядом с ним охранник. Гончая решила, что лучшего места для наблюдения ей не найти. Усевшись прямо на пол, она положила руки и голову на согнутые колени, прикрыла глаза и сделала вид, что дремлет. В такой позе она могла просидеть неподвижно не один час, но в этот раз уединение закончилось гораздо быстрее.

* * *

Гончая сосредоточила внимание на пестрой палатке шулера, поэтому не заметила, откуда появились двое мужчин, прошедших так близко, что один из них едва не наступил девушке на ногу. Они ничем не выделялись среди снующих по платформе прохожих – среднего роста и телосложения, в типичной для метро одежде. Она и заметила-то их только потому, что у одного из них на лице сияла, словно приклеенная, довольная улыбка. Радостные люди вообще были редкостью в метро, а уж улыбающийся взрослый мужик – тем более.

Наверное, эта улыбка и ввела ее в заблуждение. Хотя, скорее всего, виной стали незажившие раны, лучевая болезнь, голод и накопившаяся усталость. Из-за них она стала хуже соображать и утратила бдительность. Переведя взгляд на второго прохожего, Гончая увидела выпученные от ярости глаза и оскаленный рот. Нужно было удирать со всех ног, а она вместо этого принялась вспоминать, не встречала ли раньше этого типа, и гадать, что могло привести его в такую ярость. И, конечно же, опоздала.

В следующее мгновение он прыгнул. Его костлявые пальцы с нечеловеческой силой вцепились ей в горло, сдавив гортань и перекрыв доступ воздуха. Злобное лицо стремительно надвинулось на девушку, скалящийся рот распахнулся. Гончей показалось, что набросившийся на нее незнакомец собирается откусить ей нос. Затем последовал рывок. Она врезалась затылком в камень и только тогда сообразила, что лежит на полу, а навалившийся сверху противник одной рукой продолжает душить ее, а другой жадно шарит по ее телу. Завладев фонарем и пистолетом жертвы, он перебросил и то и другое напарнику, продолжающему взирать на происходящее с той же мечтательной улыбкой.

Перед глазами Гончей закружились черные мушки, которых с каждым мгновением становилось все больше, – сознание стремительно ускользало. Она попыталась ткнуть душителя пальцами в глаза, но промахнулась и лишь оцарапала ему скулу.

– Не рыпайся. Все равно придушу, – прошипел в ответ тот.

Улыбающийся что-то сказал ему, но Гончая не расслышала. Кровь так оглушительно стучала в висках и ушах, что она не разобрала ни одного слова.

– Думала, я свои шмотки не узнаю? – неожиданно выдал душитель и хлестнул теряющую сознание девушку по лицу. – Живо снимай!

– Как же она снимет, если ты ее за горло держишь? – резонно заметил его спутник. Он опустился на корточки, чтобы было удобнее наблюдать за расправой, и теперь его голос звучал отчетливо.

Душитель нехотя разжал пальцы, и Гончая наконец смогла сделать вдох. Горло разрывалось от боли. Она закашлялась, выплевывая кровавые слюни, и тут же получила страшный удар в бок, от которого затрещали ребра, а в груди снова перехватило дыхание.

– Шевелись, тварь!

Убийца замахнулся, и Гончая разглядела в его руке тяжелый молоток на длинной железной ручке, покрытой даже не пятнами, а сплошной коркой засохшей крови. По телу пробежал мороз. Она сразу вспомнила беременную женщину с проломленной головой и недавно подслушанный разговор дозорных о бешеном маньяке по кличке Псих и его напарнике, прозвище которого вылетело у нее из головы.