Больше жизни, сильнее смерти - Кира Измайлова

Делать мне пока было нечего, так что я отодвинул заслонку, прикрывавшую окошко в камеру, и подсветил факелом. Не лучший способ, почти ничего не видно, удалось различить только, что на нарах у стены, спиной к двери, кто-то лежит, свернувшись клубком. А кто тогда шуршал?..

Стоило подумать об этом, как я едва не остался без глаз: длинные когти лишь едва не достали до моего лица – я опрометчиво сунулся слишком близко к окошку.

– Сдурел?! – выпалил я, отшатнувшись. Из камеры послышался глухой низкий рык. Очень знакомый рык! И запах, если принюхаться, кое о ком напоминает! – Эй… Эй, там, внутри! Ты оборотень, что ли?

Вместо ответа снова раздался рык, на этот раз громче и выразительнее. Кажется, меня многократно послали в места не столь отдаленные, причем очень замысловатой дорогой. Подробностей я не разобрал, не настолько хорошо я знал ругательства оборотней.

– Парень, не шуми, – предостерегающе сказал я. – Я не тюремщик. Я пытаюсь отсюда сбежать, и если сейчас на твои рулады сбегутся охранники, у меня точно ничего не выйдет!

В камере коротко рявкнули, потом оборотень прокашлялся и спросил уже нормальным человеческим голосом:

– Почем мне знать, что ты не врешь?

– Сам подумай: знай я, кто ты такой, разве сунулся бы так близко?

– А кто вас разберет, – проворчал оборотень. – Чего надо? Бежишь – беги себе… Удачи.

– Эй, а ты что, на свободу не хочешь? – удивился я.

Оборотень хрипло хохотнул.

– Смешно шутишь, – сказал он. – Раз ты такой добрый, давай, выпусти меня!

– Я бы выпустил, – честно сказал я, – но ключей у меня нет, а без них и пытаться нечего. Я и дверь-то не высажу, а уж эту решетку и подавно не сломаю!

– В это верю, я как-то пробовал, – фыркнул оборотень. – Даже вдвоем не сумели… То ли она заколдованная, то ли просто очень прочная.

– Да второе, наверно. Тут прутья в мою руку толщиной! Так, погоди, – опомнился я. – Значит, дверь ты уже выбивал?

– Было дело, – неохотно сказал он. – А толку-то? Решетка же.

– А второй там, в камере, тоже оборотень? – спросил я. – Фу-ты, ну конечно. Кто ж человека в одну камеру с оборотнем посадит!

– Находились такие, – ядовито ответил мой собеседник, и я не стал расспрашивать, кто именно и что стало потом с сокамерником. – Ну, чего умолк?

– Думаю, – сказал я. – Можешь опять дверь выбить?

– Могу, наверно. Тогда-то мы вдвоем… Ну да я и сам сумею. А зачем? На шум тюремщик прибежит…

– Парень, мне и надо, чтобы он прибежал. Вот именно сейчас, а не когда они там хватятся тех троих, которые… – Я осекся. – В общем, тех, кто уже отправился к Великому Нижнему. Тогда у нас будет шанс. Если я сумею отобрать у него ключи…

– Полагаешь, мы вдвоем прорвемся? – В голосе оборотня послышалась нотка интереса.

– Попробуем. Все лучше, чем так подыхать! Погоди, – мотнул я головой, – а почему вдвоем? А товарищ твой?

– На него не рассчитывай, – вздохнул тот. – Сам увидишь. Может быть. Ладно, чего время терять… У тебя никакой железяки нет? Петли расковырять?

– Нету. Только цепи, но они уж точно не годятся. Вернее, годятся только на то, чтоб тюремщику по башке врезать! Могу еще держатель для факелов со стенки сковырнуть, но это долго, да и толку от него – металл так себе…

– Это уж точно, – фыркнул оборотень. – Поберегись, щепкой может зацепить…

Говор его сделался совсем неразборчивым – он явно превращался в зверя. А через мгновение дверь содрогнулась от такого удара, что с потолка, по-моему, посыпался песок и мелкие камушки. И еще раз, и еще…

Толстенная дубовая доска треснула вдоль, металлическая оковка изогнулась, петли выворотило из мощного косяка. Еще немного, и дверь бы грохнулась на пол со страшным шумом, но ей помешала решетка. В образовавшуюся щель просунулись две здоровенные когтистые лапы и выдрали еще пару досок. В сущности, после этого от двери уже ничего не осталось. Ну а я смог наконец взглянуть на оборотня.

Он был примерно одного роста со мной (сложно судить, когда видишь только звериную форму), не такой громадный, как Хадрисс, стройный даже, светло-бурой масти. Нет, не светлой, понял я, присмотревшись. Просто у молодого на вид оборотня половина шкуры оказалась седой. Через решетку со звериной морды смотрели на меня совершенно человеческие ярко-зеленые глаза.

– Ну и что теперь? – проворчал оборотень. Он не спешил превращаться обратно, и я мог его понять: им на это нужно много сил, а вряд ли здесь кормят досыта! – Что-то никто на шум не торопится!

– Это да… – Я почесал в затылке. – Наверно, тут такие стены и двери, что снаружи ничего толком не слыхать…

– В прошлый раз тоже не сразу прибежали, – фыркнул он, зализывая поцарапанную лапу. – Только когда Эррис начал выть.

– Эррис? Это вот он? – Я кивнул на неподвижную фигуру на нарах.

– Он, он.

У меня появилась идея.

– А еще раз он не может повыть? Или ты сам?

– Я не буду. Смысла нет, только хуже сделаем. А он – так уж точно нет, – ответил оборотень и отвернулся. – Эррис не говорит. Тогда… Тогда это был последний раз, когда я слышал его голос.

– Откуда ж ты его имя знаешь? – ляпнул я.

– Человек, ты что, дурак? – зыркнул он на меня, и взгляд показался настолько знакомым… – Я познакомился с ним до того, как он перестал разговаривать! Не знаю, что с ним сделали, но с тех пор он только лежит вот так и молчит… Почти не ест и не пьет. Не знаю, понимает ли он меня! Он уже был здесь, когда привезли меня, только неизвестно, как долго… По правде, – добавил он, – он уже тогда был не в себе. Заговаривался. Но объяснил, как вести себя, чтобы не свихнуться сразу… Похоже, я был не первым его соседом…

– Послушай, – начал я и тут же умолк. Меня осенило, но… да не бывает таких совпадений! – Парень, а тебя не Хавурром зовут?

Оборотень отшатнулся.

– А кто ты такой, чтобы интересоваться моим именем? – спросил он, прижав уши. И принюхался наконец, хотя в чаде факела и вони давно немытых тел вряд ли мог учуять что-то определенное. – Ты вообще человек?

– Был, – коротко ответил я. – Парень, не хочешь, не верь, но если ты – Хавурр, то я видел твоего отца меньше недели назад. Он просил, если когда-нибудь встречу тебя, рассказать тебе о нем.

– Он живой?.. – Оборотень приподнялся на задних лапах, передними вцепившись в решетку и оказавшись со мною нос к носу. – А мама?!

– А, так ты все-таки Хавурр, – невольно улыбнулся я и тут же помрачнел. – Вуррум больше нет. Прости. Хадрисс очень по ней тоскует… и он не знает, уцелел ли ты.

– Где он, где?! – рявкнул мне в лицо Хавурр, чуть не затушив факел.

– Последний раз, когда я его слышал, он уходил за Фойру. Погоню от моего отряда уводил. Мы… приятельствовали, – сказал я полуправду. Не могу сказать, что Хадрисс был мне другом, но мы многое прошли бок о бок. – А он посчитал, что раз ему нечего терять, то лучше он еще разок утрет нос тем, кто на нас охотится!