Именем Корпорации! - Марк Романов

– Оранжевый не тронь. У меня после твоей последней инъекции, кхе, «простой обезболки», ещё эйфория не прошла, – Льюис прикрыл глаза, пока агент разбрызгивал вокруг раны содержимое распылителя. Взвесь, попадая на окровавленную одежду, застывала хлопьями, увеличиваясь в размерах, и быстро опадала, оставляя лаково блестящую плёнку на чистой коже, покрасневшей и вспухшей вокруг осколка. Ткань рубашки доктора растворилась вместе с кровью и осыпалась. Осколок подрагивал в такт дыханию Гриффина, слегка запаздывая за другой половиной груди.

– Так. Отлично. Хороший пёс. – Льюис вздрогнул, когда Спенсер прикоснулся к зазубренным граням длинного ребристого осколка. – Теперь приготовь зелёный комплект. И трубку с насосом.

– Угу. И белые тапочки. Где-то в каюте валялись. – Агент сжал осколок, не обращая внимания на то, что он режет ему ладонь, и резко дёрнул.

Из раны, пузырясь, полилась толчками ярко-красная кровь. Спенсер, прислушиваясь к звукам перестрелки, возникшей в тылу у засевших в противоположном краю грузового отсека пиратов, отбросил кусок пластика, и схватил зелёный пакетик. Засунув его прямо в отверстие на груди доктора, агент коснулся уголка мягкого пластика, и поток крови быстро иссяк. Следом пошли в ход синий распылитель с длинной трубкой, содержащий мощный регенерационный состав, смешанный с клеточным клеем, которым, по слухам, умудрялись приживить на место отрезанные руки и ноги. Если пациент, конечно, не отбрасывал ботинки от шока и кровопотери.

Перестрелка усилилась.

– Втыкай насос, не тяни, – доктор побелел, и дышал через раз. – Скорее, Спенс, скорее… Уже схватилось.

Агент, мысленно сплюнув, коротко описал место рождения Гриффина, его сексуальные пристрастия и образ жизни, закончив тираду смачным: «… и трибубённый ты осёл!» При этом он вставил в края сужающейся буквально на глазах раны серебристый гладкий конус, размером и диаметром с палец, зафиксировав его тонкой полоской биоклея. Устройство завибрировало, отсасывая остатки крови и восстанавливая разность давлений между плевральной полостью, лёгким и атмосферой.

– Не забыть потом вытащить… – доктор немного порозовел, но старался дышать неглубоко и не двигаться.

– Я тебе вытащу! – Спенсер оттёр руки квадратиком салфетки, и, подумав, вкатил Гриффину ещё дозу обезболивающего. – Спи давай…

Осторожно выглянув из укрытия, агент различил вспышки выстрелов и услышал шум боя в пиратском тылу. И почувствовал, что его медленно, но неуклонно накрывает волной гнева и ярости. Смешно сказать, но, несмотря на взаимные пикировки и, зачастую, обидные слова, Спенсер привык к обществу дока. Притерпелся. Да и награда за терпение была велика. «Вернуть себя, свою память… – думал агент, механически подбирая карабин, и заряжая энергоячейки в длинный подствольный паз. – Мой последний шанс. И его у меня хотели забрать какие-то ублюдки… Не допущу. Не отдам. Моё!»

Посмотрев на лежащего Гриффина, с торчащим между рёбер цилиндриком насоса, Спенсер тихонько зарычал. Его в первый раз за много лет уносило прочь бешеным желанием убивать, убивать и ещё раз убивать. Хотелось рвать жертву на куски и пить кровь, выть над поверженными врагами и грызть им глотки.

Всё то напряжение и недовольство, что скопилось внутри агента за годы службы на Корпорацию, сейчас рвалось наружу, сметая все преграды. Предохранители и психоблоки, встроенные когда-то агенту, сгорали и растворялись в кипящей чёрной волне. «А, может быть, так оно и надо, – подумал он, устало расслабляясь, и позволяя ярости захлестнуть себя с головой. – Может быть, это мина замедленного действия, которая включается, если сотрудник слишком долго не контактирует с Корпорацией…»

Спенсер встал, повернулся к контейнерам, где засели пираты, и медленно пошёл туда, покачивая стволом охотничьего плазмомёта из стороны в сторону. В его глазах мягко поднималась кровавая муть запредельного боевого режима, который мог выжечь неосторожного агента дотла. Но ему было нисколечко не жаль – Спенсер знал, на что и ради кого он шёл.

Эль, наблюдавший за ним сквозь прицел, дёрнул плечами, и пожалел, что не видит сейчас лица агента. Но, спускаясь из своего укрытия на опоясывающей трюм галереи, пилот понял, что оно и к лучшему. Первого своего пирата Спенсер, оставив плазмаган на полу, забил до смерти небольшим, но тяжёлым контейнером. Второму вырвал глотку скрюченными пальцами. Третий, вооружённый только лазерной винтовкой, попытался выстрелить в агента…

Тут Эль чуть не сорвался с лестницы, позабыв обо всём – Спенсер, который уже не успевал увернуться от луча, странно выгнулся, и громко чихнул, образовав перед собой туманное облако, висящее в воздухе. Лазерный импульс, пройдя через взвесь, рассеялся и потерял большую часть мощности, оставив на куртке агента небольшую полосу потемневшей ткани. Ответный выстрел Спенсера из плазмомёта оставил от пирата только обгорелые ноги, закованные в остатки ножной брони – всё остальное испарилось от взрыва горячего огненного шара.

«Вот теперь я верю, что Спенс – корпорат. Боевые наны. С ума сойти… – подумал Эль, перебираясь к доктору. – Но почему тогда доктору потребовалось применить аптечку? Он не из Корпорации? Или у него нет нанов? А как же аппаратура? Чёрт».

Из ведущего к моторному отсеку прохода раздавались вопли, хряск разрываемого металла, выстрелы из плазменников и резкий вой иглометов.

– Капитан! Сэр… – голос сержанта Скайоркера прерывался треском, а картинка его камеры то и дело шла волнами, словно рядом находился мощный источник помех. – Мы… с ожесточённым сопротивлением… Потери… из строя… половина…

Патрик качал головой, наблюдая, как одна за другой гасли участки голоэкрана, демонстрировавшего вид из тактических камер отделения десантников. А как многообещающе всё начиналось…

Тяжеловооружённые и закованные в немного устаревшую, но мощную и прочную броню солдаты покрошили в мелкий фарш пиратов, захвативших моторный отсек, за считанные минуты, и уже собирались покончить с оставшимися негодяями, чтобы перейти ко второй фазе операции, когда столкнулись с чем-то невероятным.

Из грузового трюма, прямо на десантников, выбежал орущий пират, за которым длинными прыжками передвигался рычащий мужчина в рваной окровавленной одежде, с горящими глазами. В одной руке этот демон сжимал длинный плазмомет с ребристым стволом, а в другой – оторванную руку в броне, оставлявшую кровавый след.

Выстрел из его излучателя испарил туловище пирата без остатка, щедро разметав крупинки зажарившейся крови и ошмётки горелых внутренностей по переходу. Ближайший к месту событий солдат потянулся за парализатором, выполняя приказ, но не успел. Выстрел из плазмомета, и обезглавленный бронекостюм повалился навзничь, а разряженная винтовка полетела, как копьё, в начавшего оборачиваться на шум следующего десантника.

Потом всё слилось в кровавую кашу, прерываемую только вспышками случайных выстрелов.

Вуниш вывел на отдельный экран запись первых моментов столкновения с неизвестным, и побледнел. Искажённое низкокачественной голосъемкой и выражением ярости, смешанной с болью и ненавистью, лицо беглого агента Корпорации С. Спенсера вызвало у закалённого долгими годами службы в Корпусе инквизитора резкий укол животного страха. Налитые кровью глаза, казалось, смотрят прямо на Патрика, выискивая слабые уязвимые места, и прицеливаясь…