Доминион. На краю Вселенной - Игорь Марченко

— Где моя кровать? — сразу перешел я к делу.

— Оно еще и разговаривает! — хихикнул тощий до изнеможения лысый зэк, обладатель цветной татуировки на лице в виде открывшей клюв хищной птицы. — Ты хатой не ошибся, дружок?

— Это новичок, которого отправили к Бригадиру для разговора, — лениво подсказал второй, гремя игральными костями. — Наверняка жирдяй вытряс из него все, что было.

— Хочешь сказать, с него нечего взять? Херня! Эй, придурок! — окликнул меня лысый. — Чем будешь оплачивать койку? Если ничего нет, можно натурой. Мы люди без предрассудков и брезгливости. Оглох, родной, или не понял намека? Мы принимаем любой способ оплаты, в любое время дня и ночи! Наши клиенты всегда остаются нами довольны, так ведь, Валет?

— А то! Святая правда, — отозвался его партнер, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Поднявшись с пола, лысый вихляющей походкой приблизился ко мне. Подойдя почти вплотную, сделал несколько обманных движений, словно собираясь ударить, но в последнюю минуту отводя руки в сторону. Готовый в любой момент к действию, я проигнорировал все его смехотворные провокации. Лысое чучело мне сразу не понравилось, и я собирался его проучить.

— Не пугливый, — с удивлением констатировал он, почесав лысину. — Вопрос на засыпку. Тебе выколоть глаз вилкой или просто трахнуть? Что выбираешь?

— Достал уже, Хмырь! — с неудовольствием проворчал его напарник. — Оставь его в покое! Доигрывай игру или плати причитающиеся мне башли. Чем сам будешь расплачиваться, лысый чмошник? У тебя уже ничего нет…

Хмырь оглядел меня с ног до головы и расплылся в злой ухмылке:

— Его одежкой расплачусь! Если проиграю, очередь дойдет до его задницы.

— Ставка дурацкая. Кидай кости, лысый придурок… Давай, не кривляйся.

— Кстати, что в свертке? — неожиданно спросил Хмырь.

Он нагло попытался запустить туда руку, за что и поплатился — в следующую секунду он уже выл на полу от боли, когда его рука с громким хрустом треснула в локте и вывернулась назад под неестественным углом. Я спокойно перешагнул через него и направился к ближайшей кровати.

— Твоя койка? — по-деловому спросил я Валета.

— Нет, его… — испуганно ответил Валет, тыкая крючковатым пальцем в визжащего на полу приятеля.

Он спрятал в карман кости и поднялся с пола:

— Ну, я пойду…

— Валяй! — благосклонно разрешил я.

— С тебя должок, Хмырь… еще увидимся, — выкрикнул Валет на прощание и выскочил в коридор.

— Сука! Мразь! — ругался Хмырь, нянча сломанную руку. — Ты же мне клешню сломал, падла!

— У тебя еще одна осталась. — Я зевнул и вытянулся на его койке. — Ничего страшного, будешь дрочить другой рукой, и всего-то делов…

— Сейчас ты у меня сам отсосешь! — взвизгнул Хмырь, выхватывая здоровой рукой кусок остро заточенного пластика. — Пусть у меня не молод, зато меткая пуля, и ты ее проглотишь…

— Не зли меня, — предупредил я, внимательно наблюдая за ним.

И перекатился с кровати на пол, когда он, вскочив, ударил заточкой в подушку, на которой мгновение назад покоилась моя голова. Острие пробило ткань и глубоко засело в поролоновой набивке.

— Думаешь, если ты такой ловкий, на тебя хрен с винтом не найдется? — прохрипел лысый, выставив перед собой самодельное острие. — Получай, сучара…

Мягко и пластично увернувшись от выпада, я уперся спиной в стену. Поймав жилистую руку с заточкой в замок, правую ногу вдавил ему в живот, после чего жестко добавил локтем по зубам. Отлетев спиной назад, Хмырь упал на сломанную руку, и вновь камеру взорвал вой боли.

— Ты, я вижу, намеков не понимаешь, — заметил я.

Дико закричав, лысый с размаху попробовал воткнуть острие мне в пах, но я поймал его руку коленями и резко вывернул — сломав ему еще и запястье. Еще один визг боли, и заточка выпала из вмиг ослабевших пальцев.

Подобрав с пола грубо выточенный нож, я с мрачным удовлетворением спрятал его в карман, справедливо рассудив: оружия не бывает слишком много.

— Охрана! Убивают! — выл на полу лысый, даже обмочившись от адской боли в руках.

Его вопли окончательно вывели меня из себя. Склонившись над ним, я цепко обхватил его шею и резко крутанул вбок. Всхлипнув, Хмырь задергал ногой, и камеру наполнил аромат экскрементов.

— Черт! Ненавижу, когда они так делают! — скривился я, рывком вздернул тощее как щепка тело и брезгливо вышвырнул в коридор, пока камеры на меня не смотрели.

Миг — и сирена затопила коридоры воем. В камеру влетели несколько зэков и в немом изумлении уставились на меня. Я спокойно улегся.

— Что тут произошло и кто ты такой? — рявкнул один из вбежавших, стараясь перекричать вой сирены. — Какого хрена ты тут вытворяешь?

В следующую секунду позади него возник рослый охранник с шоковой дубинкой и как следует приложил его кулаком по почкам. Подключились еще двое охранников, принявшись с упоением бить заключенных ногами. Не обращая на меня никакого внимания, они продолжали избиение, пока их не остановил властный голос:

— Хватит! К стене этих подонков…

— Встать! Руки на башню! — бесновались стражи, для ускорения пиная их под ребра.

— Тебя это тоже касается, — холодно бросил мне командир охранников.

Я молча встал.

Его лицо невозможно было разглядеть за бронированным стеклом красного шлема. Мощная фигура, распирающая броню штурмового скафандра, выражала суровую решительность и угрозу. Не иначе, Маньяк пожаловал собственной персоной.

— Итак, господа, как объясните труп у своей камеры? Начинай исповедь, Доцент. Говорят, до того, как съехать с катушек и вырезать свою аудиторию, ты был преподавателем и умеешь складно излагать.

Хмурый зэк, который вбежал в камеру первым, пожал плечами, болезненно морщась, и, косо глядя на меня, забормотал:

— Откуда мне знать? Я был на уборке прогулочного двора. Только решил сюда зайти, а тут сирена, и откуда ни возьмись удары дубинок, словно кара Господня….

— А ты, Болт, что видел? Может, твой корефан Хмырь тебе денег задолжал, а ты его за это и кончил? Колись, выродок чесоточный! Ты его пришил?!

— Будь я проклят, если я! — испуганно взвыл Болт, падая на колени и стараясь разорвать на груди комбинезон. — Чтоб мне провалиться в нижний ад…

— Это у меня быстро! — зловеще пообещал охранник, брезгливо отпихивая его ногой. — Опомниться не успеешь, как будешь батрачить вместе с остальными духами. Что, никто ничего не видел? Матерь Божья это сделала или он сам себе шею сломал?!

Неспешно подойдя ко мне, он с подозрением спросил:

— Ну, а ты, шрамированный, как там тебя? Сержант? Ты ведь все время был здесь и все видел.