Доминион. На краю Вселенной - Игорь Марченко

— Вы готовы убить миллионы ради мести? — не поверил я своим ушам. — А как же идеалы революции и ваши собственные принципы? Свобода и равноправие?

— Не смешите меня, капитан, — сердито фыркнул Джанго. — Вы словно только что родились. Разумеется, все это сказки для идиотов. Оружие создавалось ради разрушения, а не созидания. А если оно попадет в руки наших недругов? Думаете, они будут долго колебаться, прежде чем используют его против нас? Знаете, за годы междоусобной войны на Нимбе я понял, что людьми нужно править железной рукой. Человек по природе своей, подсознательно, не приемлет мир без боли, крови и страданий. Ему это необходимо, чтобы чувствовать себя живым. Хотим мы того или нет, всегда будут те, кто наверху, и те, кто внизу. Если выбирать между ними, я выбираю вершину пирамиды. Аминь!

Отведя Хартмана в сторону, я кивнул в ответ на его немой вопрос. Он еще раньше предлагал заложить взрывное устройство на территории базы. Я сказал, что подумаю и если соглашусь, то дам ему знать. После разговора с Джанго я утвердился во мнении, что зря сомневался в намерениях повстанцев утопить планету в крови. Это оружие не должно попасть ни в чьи руки. Мы обещали повстанцам трофеи, но не клялись в их неприкосновенности. Свою часть сделки мы выполнили на все сто.

Прервал мои воспоминания Док Смит, заглянувший ко мне.

— Экипаж на нижней палубе, кэп. Все ждут только тебя.

Я рассеянно кивнул и сказал:

— Железяка, приказ не отменяется. Мы должны быть сильными и не страдать ложным сожалением и чувством вины. Приказываю запустить программу «Барабанный бой». Пускай же это будут последние жертвы на алтарь всеобщего безумия.

Немного помолчав, я прошептал в пустоту:

— Кто-то ведь должен это сделать. После изоморфера для меня это сущий пустяк… Трудные времена требуют трудных решений.

— Полностью с вами согласен, капитан, — отозвался псевдоразум. — Приказ выполнен.

— О чем ты, Ингвар? — спросил Док. — Какой еще приказ?

— Мы пытаемся хоть на миг сделать этот мир лучше. Неужели ты решил, что мы можем улететь, даже не попрощавшись? Это будет не совсем учтиво с нашей стороны.

…Маленький цветок спутникового передатчика распустился на корпусе космического корабля. Микроимпульс сорвался с антенны, преодолел сотни километров за доли секунды и встретился с антенной взрывного устройства, называемого «вакуумным детонатором». Оно создавало эффект всасывания, как у маленькой черной дыры, а потом высвобождало собранную энергию в одном мощном взрыве. Джанго любовно оглаживал блестящие цилиндры ракет и бомб, даже не подозревая, что всего в нескольких метрах от него ждет своей минуты его смерть. Все планы относительно будущего использования оружия, все его борцы за свободу и идеалы — все это исчезло миг спустя. Это не было моей местью. Это было лишь актом справедливости, за который я еще получу свою порцию душевных терзаний. Но все это будет потом. Чем меньше на Нимбе останется таких негодяев, как расчетливый и жестокий террорист Джанго, коварный Граз, безумный доктор Крамп, упрямый комендант Галунин и прочие, кого заботила лишь личная нажива, тем лучше для всех остальных.

Яркая вспышка взрыва высветила вечерний горизонт пустыни, превратившись в приплюснутое сверху облако, доставшее верхней кромкой до стратосферы. Датчики корабля зафиксировали на поверхности Нимба мощную ударную волну и тектонические толчки. Возникший в результате взрыва ураган снес облако раскаленной пыли и песка далеко на запад, открыв электронным глазам нашего корабля внушительное зрелище — стокилометровую в диаметре воронку посреди бескрайних песков. Взрыв начисто уничтожил базу и скопление людей внутри зоны поражения.

Где-то далеко от эпицентра взрыва по пустыне обессиленно брел человек в изодранном, окровавленном кителе коменданта планеты. Заметив на горизонте алое облако взрыва, он остановился и громко смеялся, пока его голос не потонул в чудовищном реве ударной волны и последующем оглушительном громе, как во время грозы.

«Идиоты. Я ведь предупреждал их, а они не послушались. Туда вам всем и дорога, — думал Галунин, вжимаясь всем телом в песок. — Этот Грин… глупый идеалист и мечтатель. Решил поиграть в Господа Бога. Самостоятельно карать и миловать. Что же, удачи тебе в этом непростом деле. Только все твои усилия будут напрасны. Никому не изменить мир в одиночку. Его можно только разрушить до основания и отстроить заново».

Гул над его головой перешел в стрекот винтов. Полковник вскочил и бешено замахал руками, не сводя взгляда с приближавшейся машины. Спустя несколько секунд над ним уже висел хищного вида геликоптер с полустертой красной звездой на хвостовом стабилизаторе. Этот знак Галунин сам придумал для своей армии, основываясь на исторических документах своих предков. Он прочитал много архивных материалов и просмотрел сотни часов старых видеозаписей. Едва увидев звезду в одном из кадров, он понял, что очарован ею. Зов предков неудержимо позвал его сквозь время и расстояние. Он откликнулся на него, выбрав для своей армии новый символ взамен Имперского.

Бронированная секция боковой части кабины отодвинулась в сторону. В образовавшемся проеме показалась белобрысая голова пилота, чей чуб выбивался из-под шлема. Служба наблюдения, не пострадавшая после разгрома войск, все время следила за местоположением полковника, не решаясь до поры вмешаться. Пилот, удовлетворенный тем, что нашел коменданта, коротко отдал ему честь и включил лебедку. Оказавшись на борту, полковник устало задвинул за собой дверцу. Ему предстоял нелегкий разговор с координатором звездного сектора, который обязательно поинтересуется военными неудачами в пустыне. Второй раз проклятый предатель и дезертир Грин заставлял его карьеру висеть на волоске. Пускай празднует победу и думает, что победил. Хоть Вселенная и очень велика, в ней нет места для жалости и гуманизма. Ты рвешь добычу когтями или она рвет тебя, вот и вся наука. Однажды слабость Грина станет для него роковой, ибо он не усвоил основу жизни, которую ему преподавали еще в легионе, — убей первым или убьют тебя.