Повелители драконов. Последняя цитадель. Чудотворцы - Джек Вэнс

Ночь прошла. Разбрасывая розовые и зеленые сполохи, солнце показалось над горизонтом. Стали хорошо видны новые насаждения туземцев – редкая щетина тонких саженцев на фоне зеленовато-сиреневого неба. Опытные бойцы быстро снялись с лагеря. Лорд Фэйд бодро подошел к экипажу и запрыгнул в него – машина просела под его весом. Он нажал кнопку; экипаж поплыл вперед – тяжело, как набухшее от воды трухлявое бревно.

В полутора километрах от новых насаждений он остановился и отправил посыльного в тыл, к фургонам чародеев. Хейн Хусс тяжеловесно прошествовал вперед; за ним следовали Исак Командор, Адам Макадам и Энтерлин. Лорд Фэйд обратился к Хуссу: «Пошлите кого-нибудь поговорить с туземцами. Сообщите им, что мы желаем пройти и не намерены наносить им ущерб, но что мы безжалостно отомстим за любые враждебные действия».

«Я сам пойду!» – решил Хейн Хусс. Повернувшись к Командору, он сказал: «Позволь позаимствовать твоего дерзкого ученика. Мне он пригодится».

«Если он обнаружит крапивный силок, запутавшись в нем, это будет его первым полезным поступком», – отозвался Командор. Долговязый чародей подал знак Сэму Салазару; тот неохотно приблизился. «Иди перед главным чародеем Хуссом, чтобы он не наступил в капканную яму и чтобы его не подсекло шиповатым бревном. Возьми какой-нибудь шест, чтобы прощупывать мох».

Сэм без всякого энтузиазма взял копье, протянутое одним из пехотинцев. Они с Хуссом стали подниматься по склону пологого холма, раньше отделявшего Северный Дикий лес от Южного. Местами из-под мха проглядывали каменные обнажения; вокруг росли редкие деревца-восковницы, пучки смоляной травы, имбирного чая и розовой бражки.

Хусс остановился метрах в семистах от насаждений: «Теперь держи ухо востро! Здесь начнутся ловушки. Обходи кочки подальше – в них часто прячут выскакивающие сучья. Избегай тех мест, где мох стал бледно-голубым – под умирающим или больным мхом могут скрываться капканная яма или крапивный силок».

«Почему вы не можете найти ловушки, прибегая к ясновидению? – довольно-таки угрюмо поинтересовался Сэм Салазар. – Казалось бы, самое время воспользоваться такими способностями».

«Естественный вопрос, – сдержанно ответил Хейн Хусс. – Тем не менее тебе следовало бы знать, что чародей, беспокоящийся о своей выгоде или безопасности, подвержен эмоциональным иллюзиям. Я увижу ловушки повсюду и не буду знать, чем я при этом руководствуюсь – ясновидением или страхом. В данном случае копье – гораздо более надежный инструмент, чем моя голова».

Сэм Салазар отдал честь, выражая полное понимание, и двинулся вперед; Хусс топал за ним. Сперва Сэм осторожно прощупывал мох и обнаружил две ловушки. Затем он приободрился и стал шагать веселее – по сути дела настолько резво, что Хусс раздраженно позвал его: «Осторожно! Не спеши навстречу смерти!»

Сэм послушно замедлил шаг: «Ловушки повсюду, но мне, кажется, удалось уловить закономерность их расположения. По меньшей мере возникает такое впечатление».

«Ага! Неужели? Не будешь ли так любезен и не раскроешь ли эту великую тайну презренному, невежественному главному чародею?»

«Смотрите сами. Если мы будем идти там, где недавно собирали споровые стручки, мы не наткнемся на ловушку».

Хейн Хусс хмыкнул: «Иди же! Что ты волочишь ноги? Сегодня нам еще придется осаждать оплот Баллантов».

Прошагав еще метров двести, Сэм Салазар резко остановился.

«Дальше, вперед!» – подгонял его Хусс.

«Нам угрожают дикари. Их видно – сразу за насаждениями. Они держат какие-то трубки и направили их на нас».

Хейн Хусс пригляделся, поднял голову и прокричал фразу на свистящем, шипящем языке туземцев.

Прошло несколько секунд. Затем одно из существ вышло вперед – обнаженное человекообразное с физиономией, уродливой, как бесовская маска. Под мышками у него пучились мешки с пеной; оранжевые губы отверстий мешков были обращены вперед. Пальцы огромных рук заканчивались лезвиями, напоминавшими долота, а голову защищала хитиновая оболочка. Мириады фасетчатых глаз выступали по обеим сторонам головы, поблескивая, как черные опалы, и незаметно сливаясь с хитином. Таков был представитель расы аборигенов планеты, до пришествия людей населявших холмистые равнины – они зарывались в мох, предохраняя себя массой пены, выделенной из подмышечных мешков.

Существо медленно, неуверенно приблизилось и остановилось.

«Я говорю от имени лорда Фэйда из оплота Фэйдов, – сказал Хейн Хусс. – Ваши насаждения преграждают нам путь. Лорд хочет, чтобы вы провели его через насаждения, чтобы его люди не понесли ущерба и не попались в ловушки, которые вы расставили для защиты от врагов».

«Люди – наши враги, – ответил абориген. – Попадайтесь в ловушки, сколько хотите. Для того они и расставлены». Он начал отходить назад.

«Одну минуту! – строго окликнул его Хусс. – Лорд Фэйд должен пройти. Он идет на войну с лордом Баллантом. Он не хочет воевать с туземцами. Поэтому для вас было бы лучше всего беспрепятственно провести его через насаждения».

Существо задумалось на пару секунд.

«Я проведу его», – сказал туземец и стал спускаться по мху к боевому отряду.

Хейн Хусс и Сэм Салазар последовали за ним. Сочленения ног аборигена, гораздо более гибкие, чем у людей, создавали впечатление, что он не шел, а блуждал и петлял, иногда задерживаясь, чтобы рассмотреть землю.

«Странно! – сказал Сэм главному чародею. – Не понимаю, чтó он делает».

«Что тут странного? – проворчал Хейн Хусс. – Он – туземец, а ты – человек. Между вами нет ничего общего».

«Это не так», – серьезно возразил Сэм.

«Э? – Хусс смерил ученика весьма неодобрительным взглядом. – Ты намерен спорить со мной, Хейном Хуссом?»

«Только в том, что касается общности интересов людей и туземцев, – ответил Сэм Салазар. – И тем, и другим свойственно стремление к выживанию».

«Это очевидно! – буркнул Хусс. – И люди, и туземцы хотят жить. Но что вызывает у тебя недоумение?»

«Тот факт, что сначала он отказался, а потом согласился провести нас через насаждения».

Хейн Хусс кивнул: «По-видимому, он изменил свое мнение, когда услышал, что мы идем воевать с оплотом Баллантов».

«Само собой, – кивнул Сэм Салазар. – Но подумайте…»

«Ты считаешь, что я не думаю?» – взревел Хейн Хусс.

«…Один туземец, практически ничем не отличающийся от других, мгновенно принимает важное решение. Следует ли считать его их предводителем? Или каждый из них делает, что хочет?»