Иван Московский. Первые шаги - Михаил Ланцов

Оставшаяся часть 28 июля прошла спокойно. Обе стороны отдыхали и приходили в себя.

Часть стрелков княжича выполняла роль трофейной команды, собирая ценности с убитых противников, сваливая попутно убитых и раненых от стены в ров. Татары же пытались восстановить управление совершенно деморализованными людьми. Да, урон был нанесен им очень серьезный, но, по оценке хана, еще бы немного, еще бы чуть-чуть – и удалось бы продавить оборону русичей. И с Ахматом были солидарны и его соратники, да, пожалуй, все, кто от его ставки наблюдал за сражением.

Ваня же лихорадочно готовился к новой схватке. Он так же, как и Ахмат, заметил: еще бы немного – и продавили. И что получилось бы дальше – не угадать. Скорее всего, устояли бы, но ТАК умылись бы кровью, что от дружины остались бы лишь жалкие воспоминания. Урок, который вчера ему преподали, был шокирующим и отрезвляющим.

Он сам невольно сформировал такую конфигурацию укреплений, из-за которой его чуть не стоптали противники. Более того, он как-то не ожидал, что натиск легковооруженной толпы окажется столь чудовищным. Степняки ведь не все в полный рост шли. Кое-кто попытался пролезть под толстой гребенкой пик и пощупать русичей «за нежное вымя». Да, ни саблей, ни коротким копьем из такого положения не очень удобно работать. Но все равно – опасно. Вот первый ряд и встал на защиту пикинеров от таких вот энтузиастов.

В подготовке своей пехоты Ваня налегал на дисциплину, строевую подготовку и работу титульным видом оружия. Однако это совсем не помешало вооружить всех пикинеров новыми добрыми клинками и заставить их отрабатывать минимальные навыки. Вот и удивили воины княжича своих супротивников смертоносными выпадами своих тяжелых боевых шпаг из-за массивных щитов.

Боевые шпаги – удивительное оружие. Одно из самых опасных и смертоносных в истории ручного клинкового оружия. Внешне они совершенно не походили на те тростиночки, что назывались их гордым именем в известном советском фильме о похождении гасконца. Отнюдь. Там ведь были показаны спортивные рапиры XX века. А настоящая шпага – это разновидность меча в килограмм, а то и полтора «живого веса». Вся идея в форме клинка, его балансировке и рукояти, которые были приспособлены для удобства фехтования и нанесения преимущественно колющих ударов. Впрочем, это совсем не мешало и вполне результативно рубить боевой шпагой.

Вот такими клинками, с развитыми эфесами типа бильбо^[101], Ваня и вооружил всю свою пехоту. Вместо сабель или классических для русских дружин мечей. Княжич вообще рубящее оружие не уважал. Да, естественные движения, но эффективность поражения не в пример хуже колющих аналогов. Особенно по противникам в доспехах. Даже плохонькая кольчужка уже низводила любую саблю до «звонкой колотушки».

Первый ряд пикинеров, обломив свои пики буквально на пятой минуте боя, взялся за свои клинки и держался как мог. Благо добрый чешуйчатый доспех, шлем и большой щит изрядно ему помогали. А остальные ряды, обламывая свои пики, получали их из задних рядов. Тем же подносили из крепости.

На том и стояли.

И вот наступило раннее утро. Рассвет едва забрезжил где-то там, на краю горизонта. И под покровом остатков темноты и густого утреннего тумана хан Ахмат бросил своих воинов в бой.

Тишины, разумеется, не было. Большой лагерь не засыпал полностью. Поэтому, как подошел туман, хан и велел поднимать людей. Так, чтобы от крепости не видно. Более того – даже остальные притихли в лагере, проникнувшись моментом.

Расчет хана был прост. Он сумел оценить губительное действие «саламандр» и пищалей. Поэтому решил их нейтрализовать и навалиться скопом со всех сторон. Ведь куда по темноте стрелять-то? Не видно же ничего.

И вот, когда в этом тумане татары двинулись на приступ, крик ворона прозвучал особенно громко пронзительно. Кар! И птицы, что пировали трупами, резко начали влетать, подняв немало шума.

А дальше сработало то, чего не было в те годы ни в одной армии мира. Практически железная дисциплина и устав караульной службы. Ваня с трудом, но смог еще в минувшем году кое-как высосать его из пальца да внедрить в своей пехоте. Так что и посты все стояли где надо, и смена караулов проводилась должным образом, и бдели все самым надлежащим образом.

Поначалу-то оно, конечно, понятно, внедрялся устав туго. Однако постепенно прижился. И не последнюю роль в этом сыграла система наказаний. Княжич ввел систему наказания шпицрутенами, когда провинившегося солдата проводили сквозь строй и свои же товарищи били его розгами. Это ведь их он подвел. Ваня прекрасно знал, что на этапе перехода от иррегулярных воинских формирований к регулярным профессиональным армиям шпицрутены сказали очень веское слово. Казалось бы – обычная порка. Что в ней может быть такого? Однако она воспитывала корпоративный дух чрезвычайно. Потом, когда настал черед массовых армий, конечно, такое наказание уже не работало. Но здесь и сейчас – очень даже.

Первые несколько месяцев редкий караул не заканчивался выдачей десятка, а то и полусотни ударов одному или более виновным. Но чем дальше, тем меньше приходилось прибегать к этой мере. Так что сейчас по шуму, поднятому птицами, постовые подняли тревогу, и войско княжича бросилось занимать позиции согласно боевому расписанию. Спали-то в доспехах и при оружии. При такой близости врага иное – глупость.

Артиллеристы отреагировать не успели, как и стрелки. Да и куда стрелять при такой видимости? Вон шагов на тридцать уже и не видно ничего – сплошная молочная стена. А вот пикинеры вновь не подвели. Причем первый ряд сразу был с клинками наголо, без пик. И поставили туда самых крепких и выносливых, чтобы не валились с ног как в прошлый раз.