Блудный сын, или Ойкумена. Двадцать лет спустя. Книга 1. Отщепенец - Генри Лайон Олди

Началось, с облегчением выдохнул Седрик. Началось! Бегом в каюту, придурок! Где ты должен быть согласно маневрового расписания?

На бегу он улыбался. В окружающий мир из Седрика Норландера лилось счастье.

II

– Прошу вас, капитан…

Ингмар Линдхольм опустился в стерильное, сияющее белизной медицинское кресло, откинулся на спинку. Наголо бритый затылок коснулся упругого подголовника. Расслабься, велел себе Линдхольм, прекрасно зная: расслабиться не удастся. Никогда не удавалось, так с чего бы сегодня повезло?

Доктор Эдлунд готовил инъекцию молча. Полковник медицинской службы, сухарь по жизни и гений диагностики, он не пытался отвлечь пациента досужей болтовнёй, за что капитан был ему благодарен. Процедура отработана до мелочей, о чём тут говорить? «Потерпите, сейчас будет неприятно»?

О, доктор! Ещё как будет!

Контактные штыри инъектора – титан с пластиковым напылением у основания – вошли в истерзанные ноздри капитана. Линдхольм резко выдохнул и на миг задержал дыхание. Доктор безошибочно уловил нужный момент: впрыск-разряд с треском рвущейся материи ударил в ноздри пациента как раз на следующем вдохе. Он глубоко проник в носоглотку и просочился в лобные пазухи. Ощущение было такое, словно в мозг ввинтился электрический слизень. Из глаз Линдхольма, как у циркового клоуна из скрытых клизм, брызнули слёзы. В ноздрях вспыхнуло жжение, за пару секунд оно взлетело на пик, превратилось в му́ку мученическую – и стало медленно, с неохотой угасать.

Капитан шумно выдохнул через рот.

Теперь надо было ждать. Пять минут – и повторная инъекция. Говорят, лет десять назад цикл состоял из трёх впрыск-разрядов. Теперь, благодаря новейшим достижениям медицины, обходились двумя: слабое утешение. Ещё лет десять – и, наверное, хватит одного. Положительный побочный эффект: пси-блокада не только предохраняет мозги экипажа от воздействий лишённых контроля эмпатов, но и отчасти защищает от атак фагов. Возрадуйтесь, капитан Линдхольм, вам дали бесплатный бонус, дополнительный шанс уцелеть. Вам и вашим людям.

Что же вы не рады?

Я рад, согласился Линдхольм. Дополнительный шанс для экипажа – это хорошо. Ради этого нам стоит потерпеть. У спецкоманды эмпатов не будет даже этого. Щенята с молочными зубами, они окажутся на острие атаки, даже не подозревая, насколько велик риск. Что ж, капитан сделает всё от него зависящее, чтобы эти мальчишки и девчонки вернулись домой живыми. Он будет гонять их в хвост и в гриву, чтобы в момент опасности они не размышляли, не колебались – действовали. Необходимые рефлексы? Рейд-капитан Ингмар Линдхольм изо всех сил старался вбить в них эти рефлексы, как гвозди, за отведённое ему время…

Ему полегчало. Капитан позволил себе на минуту прикрыть глаза. Так ли он представлял себе новое задание, прибыв по вызову в Управление научной разведки? Будем честны: ничего он не представлял, ни о чём не догадывался. Спецпроект? Волновые формы жизни? Вы имеете в виду флуктуации континуума? Это моя работа, сэр. Я и экипаж «Ловчего» готовы приступить… Моё экспертное мнение? Разумеется, сэр! Всё, что окажется в пределах моей компетенции…

Интересно, подумал Линдхольм. Сыщется ли в Ойкумене хоть один человек, в чьей компетенции окажется то, ради чего нас собрали? Поймать антиса, взять антиса в плен! Кто не забьётся в угол, лишь услышав об этом?

«Это невозможно!» – в возбуждении вскочил с места граф волновой космодинамики, седовласый красавец и щёголь, когда им озвучили цель проекта.

Руки графа тряслись.

«Я знаю, что невозможно, – ответил человек, представившийся как Тиран. – Меня интересует, как это сделать.»

И все замолчали.

– Вторая инъекция, капитан.

Ноздри утратили чувствительность. Онемение скоро пройдёт, вернётся саднящее жжение, но это ерунда, мелочи. Треск разряда. Новый электрослизень, дружок первого, проник в череп капитана Линдхольма. Мозг превратился в комок сырой ваты. Теперь – пять минут отдыха…

Пяти минут ему не дали.

– Срочное сообщение со станции слежения «Вёр»!

Вскоре капитан был уже в рубке «Ловчего». На объёмном волновом снимке, прошедшем двойную коррекцию, красовался продолговатый объект с размытыми краями, похожий на губку, истекающую лиловой флуоресцентной краской. При дальнейшем увеличении резкость терялась, изображение размазывалось в кашу. Строки компьютерной расшифровки в нижней части демо-сферы сообщали: объект состоит из двадцати пяти волновых образований, предварительно определённых, как флуктуации пространственно-временного континуума.

Время наблюдения – одиннадцать минут назад. Вектор скорости, координаты…

Уже отдавая распоряжения – изменение курса, разгон, подготовка к РПТ-манёвру, координаты точки выхода – капитан уменьшил изображение. Лиловая губка стаи ухнула в глубину, превратившись в едва различимую точку. Вокруг проступили звёзды и туманности, пространство окрасилось переливами магнитных и гравитационных полей, а на краю сферы возник объект – неоновая лазурь. Более тёмный центральный шар окружали ярко-голубые кольца. Из полюсов объекта бил тонкий луч света: спица, раскалённая добела, пронзала космическое пространство.

Капитан Линдхольм знал, что перед ним, но всё равно ткнул в объект пальцем, вызывая текстовую идентификацию. Сверхплотная нейтронная звезда с частотой вращения порядка семнадцати оборотов в секунду. Оптический пульсар с частичным смещением спектра излучения в ультрафиолет. Магнитное поле колоссальной напряжённости, выбросы как светового, так и более жёсткого излучения, гравитационные искажения – всё это служило флуктуациям континуума пищей, а заодно маскировкой. Попробуй-ка засечь стаю на фоне безумства стихий! Пока сектор плотно не засеяли автоматическими зондами слежения, криптидов не получалось обнаружить. Это удалось лишь теперь, когда данные пришли с двух соседних зондов, чьи сектора слежения пересекались. Едва мощный компьютер на «Вёре» сопоставил данные, наложил друг на друга и выдал интегральную картину…

Попались! Больше не нужно бороздить сектор вслепую, терпеть опостылевшие инъекции, наблюдать, как маются, грызутся на пустом месте обезблоченные менталы, бесцельно слоняясь по кораблю и медленно сходя с ума…

– Логово, – прошептал рейд-капитан Ингмар Линдхольм. – У вас там логово, приятели.

И вскоре «Ловчий» услышал:

– Внимание экипажу! Внимание спецкоманде! Начинаем подготовку к РПТ-манёвру. Всем занять места согласно маневрового расписания! Готовность – триста секунд. Повторяю…

III

– Мой мальчик…

Трюм грузовой баржи «Драупади» не был предназначен для перевозки людей. Когда-то, курсируя по маршруту Хиззац-Чайтра, «Драупади» знавала лучшие времена: консервы мясные и рыбные, связки мебельного ротанга, маниока, каучук, джут, табак, нижнее белье, олово, вольфрам, бытовая электроника…

Лучшие времена? Они зовутся лучшими, потому что прошли или не наступили.