Цитадель - Марго Генер

Девица поймала взгляд Теонарда и отбросила цветок. Человек ожидал, что растение шлепнется в лужу и останется медленно погибать, но оно воткнулось в землю корнем вниз и быстро вошло в грунт, словно всегда там росло. Теонард убрал арбалет обратно на спину.

– Вот ты и вернулся, – проговорила фергуния певучим голосом и опустилась к траве.

Она тряхнула головой, зеленые локоны рассыпались по плечам. Венок из маргариток чуть сдвинулся, придавая девице бесшабашный вид. Теонард невольно загляделся на точеную фигурку. Он и в первый раз глазел, хоть и не подал виду. Но сейчас напряжение заставило его искать утешение в прекрасном.

Он несколько секунд таращился на то, что едва скрывает тонкая ткань. Фергуния нисколько не смутилась, напротив, поворачивалась то так, то эдак.

Наконец человек хмыкнул и отвернулся.

– Я здесь не по своей воле, – проговорил он, подставляя руки огню.

После дождя зябко, а холод для человека – плохой союзник.

Фергуния приблизилась к огню, скрестив в воздухе ноги. На фоне зеленых крон и кустов она почти не заметна, если хоть минуту остается неподвижной. Видимо, она это знает, поэтому легонько покачивается из стороны в сторону.

– Я знала, что ты придешь, – сказала она с улыбкой. – Не могла дождаться. Даже морок навела, чтобы мимо не прошел.

Теонард отклонился и оперся на ствол сосны.

– Это из-за тебя я кругами уже час хожу? – поинтересовался он.

– Конечно, – обрадовалась фергуния. – Пришлось постараться. Тут граница с территорией огненных троллей, и магия фергуний слабеет. Но я крутила морок сразу по твоим следам. Все боялась, что заметишь и погонишь поганой палкой.

Теонард поскреб подбородок и проверил сохнущий сапог. Снаружи кожа посветлела, но внутри все еще влажно. Он досадно вздохнул и поставил его обратно на самодельную решетку.

– Почему поганой? – поинтересовался он, ковыряя палочкой поленья в костре. – Мог бы просто ухнуть, напугать или арбалетом замахнуться.

Изумрудные глаза фергунии расширились, она прикоснулась пальцами к губам. Теонард смягчился.

– Если честно, я бы, скорее всего, гнать не стал. Хотя неприятно, когда за тобой кто-то крадется.

– Я же не зверь, – обиделась фергуния.

– Ты вот что скажи, – сказал Теонард, – зачем меня запутала? Тебе делать нечего?

Выражение лица девицы-духа изменилось, стало то ли ехидным, то ли таинственным. Она облетела костер и опустилась перед человеком, усевшись прямо на мокрую землю.

Тончайшая ткань моментально намокла, влага поползла вверх по материалу, быстро впитывая воду. Фергуния положила локоть на бревно и снизу заглянула в лицо Теонарду.

– Говорила же. Понравился ты мне, – произнесла она, тараща глаза так, что человек отклонился.

– Ага, – согласился он. – И поэтому решила сбить с пути, чтоб я сгинул в вашем лесу.

Кожа фергунии сверкнула перламутром, как жемчужная раковина. Девица подалась вперед и схватила Теонарда за руку.

– Сгинул? – выдохнула она и затрясла головой. – Ни за что! Я ведь, чтоб мимо не прошел, запутала. Чтоб задержался. А то вон как спешишь. Куда, интересно? Тебя там ждет кто-то! Девица? Забудь свою девицу. Останься со мной. С нами! Тебе понравится лес. Мы сделаем тебя бессмертным. Правда, сначала придется умереть, но потом уже больше не умрешь. А я всегда буду рядом. Будем вместе бегать по опушкам, морочить или спасать путников, шелестеть листвой и плясать под деревьями.

Фергуния смотрела на Теонарда такими глазами, что человек отшатнулся. Она с силой сжала его ладонь, тот еле освободился. Снова подул ветерок, всколыхнув зеленую копну на голове у девицы. Зашелестели кусты и кроны. Теонард глянул наверх.

Небо еще немного просветлело, тучи пошли дальше на восток, унося напоминания о буре. Кое-где облака совсем тонкие и время от времени мелькают голубые просветы. Значит, еще не слишком поздно.

– Послушай, – начал Теонард, отодвигаясь от фергунии, которая наклонилась и норовит положить голову ему на колени. – Я бы остался. Честное слово, остался. Лес хороший, деревья вот растут всякие. Даже согласился бы плясать на опушках. Но, во-первых, мне действительно надо идти. Меня ждут.

Глаза лесного духа сузились.

– Девка? – взвизгнула она.

– Не совсем, – уклончиво проговорил человек. – У меня дела на плато.

– С кем?

– Там нынче много у кого дела, – сказал Теонард. – И если не успею вовремя, то случится неприятность. Кстати, эта неприятность и тебя затронуть может. Ты ведь прячешься от огненных троллей?

– Прячусь, – бросила девица. – Да только в живой лес они не ходят. А даже если бы и зашли, все равно меня не найти. Я дух. В одно дерево вошла, из другого вышла.

Она снова придвинулась и все-таки положила голову на колени Теонарду. Человек замер, не зная, как реагировать. Скидывать как-то нехорошо, девка все же. Причем красивая. Но и позволять тоже неправильно.

С ветки на лицо фергунии упала капля и стекла по щеке хрустальной слезой. Теонард отвернулся, потому как терпеть не мог плачущих женщин. Эта хоть и не плачет, но выглядит так, словно вот-вот начнет.

Пока он соображал, как лучше отодвинуть навязчивую девицу, та обхватила его колени тонкими руками и проговорила певуче:

– Оставайся, путник. Я сделаю все-все что захочешь. Хочешь золото? Я знаю, где у речных духов хранятся сокровища. Или тебе нужна корона? Так мы сделаем тебя королем леса. Или, может, хочешь, чтоб я выглядела по-иному? Только скажи – приму любой облик. Хоть жабой прикажи. Тебе нужно лишь согласие дать. И стать бессмертным.

– То есть мертвым, – уточнил Теонард, аккуратно выплетаясь из объятий фергунии.

Та сделала вид, что не замечает этого. Она заглянула ему в глаза и облизала губы. Человек вздохнул, словно решает в уме, сколько ведер песка нужно, чтобы выстроить Цитадель, и потянулся к сапогу.

Сапог наконец высох. Он натянул обувь на ногу и посмотрел на фергунию извиняющимся взглядом, мол, ты уж прости, мне пора.

Лицо девицы исказилось, глаза по-кошачьи сузились, губы скривились. Она приподнялась на пол-ладони в воздух и прошипела:

– Не пущу!

В тот же момент фергуния чудесным образом очутилась за спиной Теонарда и накинулась на него. Ее руки опутали шею, словно веревки, и принялись медленно душить. Человеку показалось, что они не руки вовсе, а тугие ветки, вылезающие прямо из тоненькой фигурки девицы.

С сухим треском канаты все сильнее сжимались. Теонард задергался, пытаясь высвободиться из мертвой хватки. Извернулся, чтобы перекинуть через себя, но она лишь взлетала повыше, а руки так и остались на шее.

– Отвяжись, – прохрипел Теонард, цепляясь за руки-ветки.

Он понадеялся, что уж его-то силы хватит, чтобы оторвать пусть ветвистые, но все же девичьи руки. Но фергуния только яростней сдавила шею.