За троном. Царская милость - Юрий Корчевский

– Всем высаживаться, строиться шеренгой, пищали наизготовку.

Стрельцы моментально исполнили команду. Алексей саблю обнажил, взмахнул ею.

– Вперед!

Стрельцы двинулись шеренгой. Бой впереди не имел единой линии, противник кидался на противника, в темноте трудно понять, кто свой, кто чужой. Слева, со стороны крепости, несколько человек бегут, смутно видны фигуры в отсветах пламени горящего монастыря.

– Правое плечо вперед! – приказал Алексей. – Целься, пли!

Нестройный залп. Видимо, он переломил ход сражения. Староверы, как по команде, бросились вправо, к протоке. На ходу швыряли оружие, с ним не выплыть. Сами кидались в воду и плыли к противоположному берегу. Да много уходило, не меньше семи десятков. И сосчитать в темноте невозможно. Преследовать на баркасе? Но он тяжел и неуклюж. Да Бог им судья! Алексей крикнул:

– Стрельцам собраться у причала.

К монастырю идти смысла нет, там уже рушатся крыши и стены, живых нет и спрятаться негде. Стрельцы собрались, Алексей приказал:

– Десятникам счесть людей.

Оказалось, из тех, кто на остров высадился, четверых не хватает. Наверняка убиты или тяжело ранены. А на востоке небо уже сереет, предвещая близкий рассвет.

– Можете немного отдохнуть, зарядить пищали, – приказал Алексей.

Некоторые стрельцы были легко ранены. Их же товарищи перевязали раны. Плохо, что своего лекаря в боевом походе нет. Но тряпицы чистые для перевязки у каждого стрельца при себе есть. Сам о себе не позаботишься, не выживешь.

Через полчаса, когда развиднелось немного, Алексей приказал:

– Стройся шеренгой с промежутком между собой в пять аршин, проходим остров вдоль и поперек. Своих убитых сносить к причалу, похороним по-человечески. Чужих мертвых считать и искать Кузьму Косого.

– Да как его узнать? – спросил десятник Ефим.

– Придется оба глаза открывать, левый глаз косит, отсюда у старовера прозвище такое.

Момент неприятный, но нужный, хотя бы для доклада стрелецкому голове. Своих убитых нашли сразу, снесли к причалу. Оружие – и стрелецкое, и трофейное – сразу в баркас грузили. Стрелецкое – оно казенное, за утрату отвечать надо. А если трофейное бросить, им воспользоваться могут другие. Часа через два, когда уже солнце высоко поднялось, закончили обследование острова. Тридцать семь убитых староверов, при всех оружие было. Еще пленные есть, но эти уже у лагеря под караулом. Но и сбежали многие. Кузьмы Косого на острове не оказалось.

Сначала своих убитых товарищей к лагерю перевезли, потом всех стрельцов. Когда Алексей у лагеря высадился, распорядился братскую могилу рыть. А сам к пленным. Каждому мужчине в глаза посмотрел, потом допрашивать начал. Для этого в сторону отводил, чтобы другие ответов не слышали. И здесь постигло разочарование. Все дружно показали, что Кузьмы Косого в монастыре месяц уже не было. Кузьма ушел с несколькими сподвижниками в Черкасск.

Уже позднее Алексей узнал, что судьба Кузьмы сложилась незавидно. Старовер, склонивший на свою сторону многих казаков войска Донского, собирался двинуться походом на Москву, казаков подбивал. В этом ему помогали атаман Лаврентьев, поп Самойла, Кузьма Сидоров и многие другие. Но убоялись казаки. До Москвы далеко, войска в каждом городе по пути стоят, потери изрядные будут. Кузьма Косой всем, кто отказывался идти в поход, грозил смертью. Казаки вызвали его на войсковой круг в 1687 году, где потребовали прекратить мутить и подбивать казаков на бунт. Кузьма отказался, его схватили, связали и отвезли в Москву. Здесь, в Посольском приказе, Кузьма был допрошен с пристрастием и скончался при пытках.

Разрушенный и сожженный сотней стрельцов с Алексеем во главе монастырь был постепенно восстановлен, сюда вернулись староверы. И только 30 мая 1689 года обитатели монастыря были разогнаны и монастырь прекратил свое существование. Но еще продолжала действовать пустынь монаха Иова, старообрядца, на реке Чир, куда перебрались сторонники старой веры.

Похоронили павших стрельцов. Алексей, как старший по чину, счел молитву. Время уже далеко за полдень. Трогаться в путь поздно, лучше завтра с утра. Приготовили немудреный обед, поели сами, накормили пленных. Стрельцы приводили в порядок одежду – штопали кафтаны, у кого порваны, порезаны были. Чистили и заряжали пищали, а еще драили речным песком лезвия бердышей. Оставить их окровавленными нельзя, быстро ржаветь будут. Сталь хорошая, уральская, однако шведской или испанской уступает. Заточку хуже держит, влаги боится, даже дождя, покрываясь сыпью ржавчины. Потому бердыши и сабли постоянно приходилось смазывать либо маслами, либо салом свиным, только не соленым.

Задержка на день сыграла для сотни стрельцов и староверов роковую роль.