Разбойничья злая луна - Любовь Лукина

Почтенный Ойдо умолк и испуганно заёрзал на подушке, пытаясь отодвинуться. Впервые он видел, как кровь, вместо того чтобы броситься в лицо караванного, отхлынула от его кирпичных щёк.

* * *

— Где Шарлах?

К пьяным воплям в тени Ар-Кахирабы давно привыкли, поэтому волосатая ручища мрачного разбойника даже не дрогнула, опрокидывая стаканчик с игральными костями над лакированной потёртой доской. Из сидящих всего один повернул голову к вошедшему крикуну и тут же снова уставился на кости.

Должно быть, бросок выпал на редкость удачный. Кто-то крякнул, остальные уважительно зацокали языками.

— Я спрашиваю, где Шарлах? — вновь прорычал досточтимый Хаилза.

Все медленно повернулись к нему, и караванный содрогнулся от ненависти. Суровые разбойничьи глаза над белыми повязками смотрели на него с ленивым презрением.

— С вами говорит караванный Харвы!

Разбойнички переглянулись, недоумённо поводя крутыми плечами. Наконец тот, что метал кости, неспешно поднялся, оказавшись на голову выше приземистого плотного караванного, подступил, набычился.

— Ну? — хмуро сказал он хрипловатым басом. Хаилза скрипнул зубами. За это «ну» он готов был закопать наглеца в бархан по горло.

— Где Шарлах? — тихо выговорил караванный, сдерживаясь из последних сил.

Игроки неуверенно всхохотнули и тут же примолкли. Нависший над досточтимым Хаилзой детина свёл широкие звериные брови и чуть отшатнулся, словно перед прыжком. Потом опомнился, сообразил, что здесь всё-таки не пустыня и затевать драку с незнакомцем не стоит.

— Это я! — буркнул он наконец.

Караванный запнулся, решил было, что ослышался, потом понял, что нет, и подёрнутые красными жилками белки его стали страшно раздуваться.

— Ты?.. — горлом просипел караванный, чувствуя, как звенит в ушах и темнеет перед глазами. — Ты — Шарлах?..

Лицо детины передёрнулось под повязкой.

— А кто же ещё, по-твоему?

— За дурака меня принимаешь?.. Я спрашиваю, где настоящий Шарлах?

В кругу играющих, следивших с любопытством за этим разговором, кто-то болезненно охнул, должно быть, предвидя, что произойдёт дальше. Караванного спасло, что у собеседника его не было даже кинжала. Согласно правилам, при игре в кости все предварительно разоружались.

— Ах ты, варан!.. — взревел рослый разбойник и бросился на досточтимого с явной целью задушить его волосатыми своими ручищами. — И ты туда же?..

— Харва!.. — успел прохрипеть схваченный за горло караванный, и в тот же миг в низкое помещение из многочисленных дверей, видимо, предназначенных для быстрого ухода врассыпную, ворвались вооружённые матросы с «Саламандры». Из игроков никто даже не сделал попытки подняться с ковра, все продолжали сидеть и только ошалело озирались.

— Шакал!.. — Оторванный от караванного детина рычал и ворочался в цепких руках, несколько раз едва не повалившись на пол вместе с матросами. — Я тебе покажу сейчас настоящего Шарлаха!.. Ты у меня узнаешь, который тут настоящий!..

Караванный кашлял, держась за горло. Один из разбойников хмыкнул, видимо, придя в себя окончательно, собрал кости в стаканчик, потряс и бросил. Остальные (включая матросов) невольно скосили глаза: что выпало?

— Караванный, — спокойно, с ленивой хрипотцой позвал тот, что бросил кости. — Здесь ведь Пьяная тень. Сюда с оружием не ходят. Нужен тебе Шарлах — ну так жди на выходе из порта. А то, гляди, узнают в Харве о твоих проказах — такого скорпиона тебе подпустят…

Речь отрезвила всех. Караванный насупился. Действительно, из-за налёта на Пьяную тень можно было растерять последних друзей в Харве. Шарлах тоже вспомнил, что руки здесь распускать не положено, и перестал напрягаться, за что был немедленно отпущен матросами. Молодцы с «Саламандры» вопросительно смотрели на досточтимого Хаилзу.

Тот постоял, нагнув голову, потом хмуро взглянул исподлобья на хозяина дома, почтенного Имирпу.

— Досточтимый… — проникновенно сказал ему хозяин. — Какие могут быть сомнения? Здесь Шарлаха каждый знает… На юге, говорят, ещё какой-то Шарлах завёлся, но это недавно. И в Кимире тоже… А настоящий Шарлах — вот он. Пятый год ему вина наливаю…