Алмазная реальность - Виктор Бурцев

Веселенькие таблеточки услужливо выкатились на ладонь. Кто-то с очень развитой фантазией догадался упаковать их в облатки таких занимательных цветов. Не таблетки, а калейдоскоп какой-то… Перекатываешь их в руке. Рисунок меняется. Веселенькие таблеточки. Так и тянет все разом заглотить…

По подступающей депрессии залпом, пли! И готово…

Я взял из пачки две облатки кислотно-красного цвета. Покрутил между пальцами.

Тишина вокруг меня нарушалась только тиканьем часов.

Артем, помнится, читал мне что-то такое. На ухо. Про часы…

Кажется, там была строчка… нет, не про часы, про время.

А время на циферблатах уже истекало кровью.

Какой-то древний поэт, что ли.

Я решительно кинул две ярко-красные капли в рот. Они стремительно скользнули в горло… Как пули.

Напротив меня, возле столика, радостно скалила зубы тоска. Часы тикали все медленнее… Медленнее… Тембр звука изменялся. Все ниже, ниже…

Пройдет. Пройдет. Сейчас… Я уже чувствовал, как внизу живота нарастает тугая теплая волна. Вот она поднимается выше… Выше! Еще выше!!! Раздирает слепленные губы, раздвигает их в стороны… Еще!

И выплескивается из меня смехом.

Грустным смехом.

Меня рвало смехом, тоской и ошметками памяти. Долго… До полной очистки сознания.

Черные обтягивающие брюки с ярко-красной отделкой, обвивающей ногу спиралью, куртка с жестким каркасом, обувь военного образца и очки «хамелеоны». Ну и прическа… В изумрудную полоску. Симпатичный парнишка техногенной эпохи смотрел на меня из зеркала.

В таком прикиде можно было идти по делам. Кстати, дел сегодня довольно много.

После того как я ушел с государственной службы и прибился к частному сыскному агентству, дел стало не в пример больше. Денег, кстати, тоже, но это не главное. Правда, дела были несколько другого рода, чем в период моей работы на Службу внешней разведки… Но… но сейчас я знал, что работаю не на ожиревших от скуки полкашей или генералов, которые, прикрываясь красивыми словами, обделывают втайне свои мелкие и грязненькие делишки. В «Акварисе» у меня были конкретные задания и конкретное руководство. Оно имело очень правильную привычку не совать своего носа в мои дела и не заниматься скучным, оторванным от жизни разбором полетов, от которого тянет в сон. А жарко приходилось и тут.

Я вышел на улицу.

Город в Северной Украине. Ничем не примечательный, обычный.

Самое забавное, что я ну никак не выделялся на фоне толпы. Никто не оборачивался, не показывал пальцем, не шарахался в ужасе. Любое проявление самовыражения воспринималось здесь с невероятной терпимостью, и подозрение вызывали, скорее, люди, одетые прилично, стандартно. Этот выверт в общественном сознании Украины произошел где-то на рубеже сороковых годов нашего века, во время Растительной революции. Растительная революция – это своеобразный бунт всех выделяющихся из общего течения, от сексуальных меньшинств до альтернативщиков в робототехнике. Поддерживаемая до того момента ультрапуританская мораль, введенная в обиход неким государственным деятелем Никитинским, дала трещину, и плотина осыпалась, похоронив под собой ее создателей.

Но кроме общественной терпимости в этой стране почти ничего не изменилось за сто лет. Даже за двести, наверное. Может быть, подлатали дома. Может быть, построили новые. Хотя, судя по тому, с помощью каких хитростей правительство Украины держалось у власти эти последние восемьдесят лет и с помощью каких чудес Коперфильда вытягивали стремительно рушащуюся экономику, новыми домами тут не пахнет. За время существования независимой Украины это государство пережило два военных переворота, три бархатные революции и одну войну. В результате последней пригодная к проживанию площадь государства резко уменьшилась. Аж на целую западную часть, граничащую с Польшей, отношения с которой у России с каждым годом становились все хуже и хуже. Братья славяне, как всегда, не могли сосуществовать в мире долгое время. Российско-Белорусский Союз, созданный еще в начале века, вызывал почему-то у всех других «братских» народов дикую зависть. Особым писком злопыхателей были россказни про «немецкую зону». Белорусскую территорию, еще в самом начале войны занятую немецкими миротворцами. Занятую, да так и оставленную за собой. На неопределенный срок…

Как всегда после приема антидепрессантов, моя память начинала выкидывать странные фортели, и подобные экскурсы в недавнюю мировую историю были обычным явлением. Вероятно, это после учебки, когда я, насилуя собственный мозг, вбивал в него информацию. Как можно больше, за максимально короткое время. К экзаменам готовился, дурак.

Ну да ничего. Сейчас пройдет. Пройдет. Обязательно. Не впервой.

Оглядевшись, я направился к ближайшей остановке раздолбанного автобуса, который регулярно ходил по городку из одного конца в другой. Всего маршрутов было три.

Их вполне хватало, так как достопримечательностей в городке было всего две.

Большая русская атомная станция, которую правительство Украины разрешило построить в обмен на «забытые» кредиты на газ.

И почти официальная штаб-квартира религиозной секты «Край». Организации, продвинутой во всех отношениях.

Именно этой второй достопримечательностью и занималось агентство «Акварис» в моем лице.

По ряду агентурных данных, именно в этой секте сейчас находилась дочка одного нашего клиента. Человека, не стесненного в средствах и связях. Об этом я могу судить по тому, что параллельный заказ на разработку секты «Край» мы получили с места моей прошлой работы.

Девчонку звали Лора Кудряшова, и она сделала ноги из родительского дома по какой-то молодежной дури. Я с большим удивлением узнал, что побеги из дома из-за несчастной любви еще встречаются и в наше время.

Девка рванула довольно качественно, не оставив почти никаких следов, в чем ей явно помогли. Только благодаря связям в андеграунде мне удалось получить отрывочную информацию о ее местонахождении. Новоявленные Ромео и Джульетта находились тут. В маленьком украинском городке, где пустуют два автобусных маршрута из трех.

Сейчас я шел на встречу со своим агентом, истеричным и запуганным парнем, имеющим косвенное отношение к секте.

2. КОНСТАНТИН ТАМАНСКИЙ

Независимый журналист

Седина упорно лезла наружу, оттесняя на второй план мой природный цвет волос. Раньше я никогда их не красил, а сейчас вот сподобился…

Старею.

Старая вешалка.

Я хихикнул и закрыл баллончик с краской колпачком. Вроде бы ничего, достаточно эффектно. Пересадить бы волосы, да и дело с концом. Но черта с два, уж лучше пусть будут седые, но свои. Не хочу скальп с мертвеца или искусственную шкурку…

Так. Пора будить Вуду.

По возвращении из Мозамбика мы расстались добрыми друзьями. Я отвез ее в район Белого моря, нарушив свое обещание не ездить туда вообще никогда, а через два дня она появилась здесь, ободранная, как кошка, с двумя глубокими ножевыми порезами на руке, но веселая и злая. Видимо, решала какие-то свои вопросы.