Игра колибри - Аджони Рас

– Ладно, не буду лезть в душу. – Виктор задвинул выдвижной ящик стола, в котором звякнуло что-то металлическое, и, подойдя к телевизору, принялся разглядывать коробки с дисками, подписанные черным маркером.

– Вот и не лезь, – ворчливо ответил Гассмано, усаживаясь в любимое кресло. – Никогда не думал, что приглашу в дом разыскиваемого преступника, чтобы выпить и поболтать. А он еще начнет копаться по моим шкафам… Похоже, в академии что-то недоучил.

Он усмехнулся и сделал несколько добрых глотков пива.

– А ты вот мне скажи, бандюган, как ты все-таки сотэ искать собрался. Я так понял, это шлюха с мозгами, ну, просто дает кому следует, а кому не следует – не дает, так ведь?

– Если говорить образно, то да. Само слово «сотэ» как определение происходит от SОΤΕ. Если быть точным – «slut on the edge». Это сокращенная форма. На моем родном языке звучит так: «шлюха, скользящая на гребне волны». Только волна эта состоит из острых и не очень мужских фаллосов.

– Как это? – не понял Патрик.

– Знаешь выражение «поймать волну удачи»? – Виктор взял в руки очередной диск и говорил, не отрывая от него взгляд.

– Да, знаю.

– Вот это такое же, как серфинг, только волна иная.

– Фу ты, мать твою! – выругался Патрик.

– Прости, агент, что ранил твою чуткую натуру. – Виктор вернул диск на место. – Сотэ были темой моей статьи в Psychology Today^[1]. Главный редактор оказался другом отца и уж очень просил помочь. Журнал в то время хромал на обе ноги и срочно нуждался в интересном материале. За работу я взялся и через пару недель создал это самое определение «сотэ».

– Значит, ты еще и психолог у нас. Ну что ж, думаю, это нам не повредит, – проговорил Гассмано. – Как ты хочешь собрать эту фокус-группу шлюшек на серфинге?

– А ничего собирать не надо, Патрик, все давно собрано. – Виктор извлек диск из проигрывателя и вставил тот, что крутил в руках, не обращая внимания на вопросительный взгляд хозяина квартиры.

– Как? Когда? – Патрик от удивления пролил пиво на футболку, совершенно забыв о таком дерзком набеге на его видеосистему.

– Социальные сети, переписка, CMC, немного незаконно, но крайне эффективно. У ФБР с учетом сотни судебных исков, массовых протестов и громких скандалов ушло бы на это лет сто, ну а у меня таких моральных преград нет.

– Дьявол, – усмехнулся Патрик, – и сколько шлюх ты насобирал в городе грехов?

– Шлюх не считал, а сотэ семь тысяч триста одиннадцать, – с невозмутимым видом ответил Виктор.

– Сколько? – Патрик немного подпрыгнул в кресле, отчего оно издало предательский скрип. – Это что же, выходит… я живу в борделе?

– Люди трахаются, смирись с этим. – Виктор улыбнулся, обнажив белые ровные зубы. – Это жизнь.

– Я знаю, – огрызнулся Патрик, – но, если серьезно, семь тысяч – это нереально. Вдвоем нам не потянуть больше десятка потенциальных жертв. Хотя твоя выборка, может, и сужает круг, однако он слишком велик для нас.

– Не так огромен, как кажется. – Виктор включил телевизор и, поставив диск на паузу, уставился на Гассмано. – Прямо сейчас мощнейший сервер анализирует всю доступную информацию, в частности CMC, личную переписку, и сравнивает ее с описанием жертв, профилями в тех же соцсетях. Так, например, отсекая часть списка по возрасту, мы уже получим меньше двух тысяч, а это только начало.

– Хотелось бы верить, – скептически отозвался Патрик. – Если все действительно окажется таким, как ты представляешь, может, нам удастся подобраться к ублюдку… Ты что же, любишь футбол? – Он ткнул банкой с пивом в сторону телевизора.

– Да, это же один из лучших матчей «Ювентуса» в Лиге чемпионов, – восторженно проговорил Виктор, устраиваясь на старый диван под гимн Европейского кубка.

– Ты снова меня удивляешь, – усмехнулся Патрик и, протянув руку в его сторону, чокнулся с ним полупустой банкой.

– Ты не задумывался, почему одних называют шлюхами, а других нет? Где та самая грань? Как ее определяют? Почему одну девчонку считают шлюхой, хотя она всего-то один разок обнималась с каким-нибудь футболистом на школьной вечеринке, а другой удается переспать с десятком парней, но ничего такого не происходит?

– А что тут думать? По-моему, все очевидно. – Патрик нервно приложился к банке, так что ударил ею по зубам.

– Вообще-то не совсем так. – Виктор нажал на паузу, и еще молодой Зинедин Зидан застыл в полушаге от зеленого футбольного газона, держа за руку абсолютно растерянного мальчишку лет десяти. – Вот попробуй сформулировать это понятие не эмоционально, а как детектив. Уверен, ты поймешь, о чем я говорю. Большинство людей никогда даже не задумывались об этом, такова уж наша натура… Мы слепы к очевидному.

Патрик посмотрел на Виктора с улыбкой и читаемым в глазах превосходством, словно говоря: «Пару пустяков, парень». Но через несколько секунд мучительных раздумий его брови поползли вверх, и он удивленно уставился на Виктора.

– Сукин ты сын! Чтоб меня… Выходит, шлюха – это что-то вроде подсудимого, свидетели по делу которого знакомы друг с другом. Выходит, если свидетели не знакомы, – он сделал ударение на «не», – то подсудимую уже никак не назвать шлюхой, и все сводится только к тому, как много любовников знают друг о друге и насколько каждый из них болтлив! Верно?

Виктор рассмеялся и, подтянув немного брючины штанов, чтобы они не сковывали движений, уселся вполоборота к Патрику.

– Да, примерно так. Но в жизни, в особенности во взрослой жизни, где круг общения не замкнут классом или кампусом, любовники должны как-то узнать друг о друге. Сотэ борются с этим как могут, они не терпят копания в прошлом и всячески наставляют постоянных подруг не вспоминать о прошлом. Обычно достаточно одного бойфренда в год, чтобы социум поставил клеймо шлюшки, при условии, что минимум двое знакомы друг с другом и являются частью одной компании. Таким образом, сотэ не мусорит в одном месте несколько раз либо выбирает пташек с разных жердочек, чтобы одна другой не напела лишнего. Рискованно, но зачастую работает!

– Как это может помочь делу?

– Очень просто. Сотэ таких ошибок стараются не допускать, это первое. Их любовники чаще всего совершенно из разных сфер, они физически находятся в разных местах, а зачастую и стоят на социально разных ступенях. Даже если любовники случайно и встретятся, то просто не станут говорить на эти темы. Сотэ выглядят весьма сдержанными в плане секса и консервативными. Хотя, по статистике, в постели они не очень. Это скорее упругий трофей, который трахают с чувством покорителя Эвереста, а не ради умопомрачительного процесса.

– Выходит, свидетели незнакомы друг с другом, а значит, каждый из них рисует фее розовые крылышки, хотя эти феи и в туалет прогуливаются, и за член берутся руками… Ай-ай-ай…