Холодные звезды (сборник) - Сергей Лукьяненко

Отдыхала она лишь несколько минут – Алекс почувствовал на теле ее быстрые поцелуи, горячие губы, тонкие быстрые пальцы. Открыл глаза и прошептал:

– Ким… малышка, я пас…

Она тихо засмеялась, прижимаясь к нему с той же готовностью и неистовством.

– Тебе было хорошо?

– Да, Ким. Очень. Спасибо тебе… – Он легонько поцеловал ее в кончик носа. – Ты чудо. Я таких никогда не встречал.

Ким гордо улыбнулась. Но улыбка тут же погасла.

– Алекс…

– Что, Ким?

– Знаешь… как-то не так.

Она присела на койке, закуталась в тонкое одеяло. Подозрительно посмотрела на Алекса:

– Скажи, я тебя действительно привлекаю?

– А ты не почувствовала?

На этот раз улыбка была еще более мимолетной.

– Алекс… ну что-то не так! Ты меня… не любишь?

Сейчас бы поспать… а не начинать этот бессмысленный разговор…

– Нет.

– Совсем? – уточнила Ким.

– Совсем, девочка.

– Ну почему? – Она тряхнула головой. – Ты думаешь, я на сексе помешанная? Нет! Хочешь, вообще не буду к тебе приставать. Я же просто видела, что тебе это нужно.

– Ким, я же пилот-спец.

– Ну и что?

– Черт. Ким, у меня убрана способность любить. Искусственно.

Ее лицо застыло. Потом мелькнула слабая улыбка.

– Алекс… ты шутишь?

– Нет. Это правда, малышка. Я не умею любить. Все, что угодно, только не это.

– Как можно… убрать любовь? – Голос Ким дрогнул. – Это ведь – словно дышать… ходить… думать… Алекс! Ты шутишь! Ты смеешься, да?

– Ким, это правда. Все знают, что следователи, пилоты и налоговые инспекторы генетически лишены способности любить.

– Зачем? Пилотов – зачем?

– У нас есть чувство слияния с кораблем, Ким. Оно… ну, наверное, оно похоже. Знаешь, это как с гиперканалом – во Вселенной не может быть больше одного гиперканала. Так и с любовью. Либо можешь сливаться с кораблем, либо можешь любить людей.

– И ты выбрал железяку?

– Корабль – не железяка, Ким, – тихо сказал Алекс. – Это живой, хотя и неразумный, биомеханический организм. И я не выбирал. Никто из нас не выбирал, у эмбрионов пока не научились спрашивать согласия.

– Алекс…

Он ожидал бурной реакции. Заранее смирился с ней. И с тем, что Ким может его ударить – если возьмут верх инстинкты бойца-спец. И с тем, что девочка убежит в слезах.

Ким снова преподнесла ему сюрприз.

– Бедный ты мой…

Она обняла его, с порывистостью гетеры и силой бойца. Заставила сесть, прижала голову к маленьким крепким грудкам.

– Алекс… как тебе тяжело… милый мой.

Да, ему было чертовски тяжело и неудобно в этой позе. Помимо всего прочего, инстинкты пилота-спец считали эту позу опасной в случае внезапной смены гравитационного вектора. Но Алекс терпел.

– Я тебя не брошу! – вдруг сказала Ким. – Все равно не брошу, слышишь? Никто не мог убрать у тебя любовь насовсем! Ты меня полюбишь, слышишь? Я научу тебя любить, обязательно научу!

Ее кожа пахла чем-то нежным и прохладным. Может быть, духи, может быть, естественные феромоны. Когда запах стал пряным и будоражащим, Алекс понял, что это все-таки феромоны.

Он высвободил голову и ответил на новый поцелуй.

Алекс никогда не стремился к сексуальным подвигам. Его самым значительным достижением было участие в традиционной оргии выпускников пилотской школы, которая начиналась на закате солнца, а заканчивалась на рассвете. Но тогда все было чертовски разнообразно: масса секс-стимуляторов, тонизирующие средства, приглашенные гейши, сокурсницы, даже эксклюзивные виртуальные образы из коллекций лучших домов моделей – они собирали на них деньги всем курсом. Что его может настолько зажечь одна молоденькая неопытная девчонка, Алекс даже не подозревал.

Но Ким очень старалась. Они перепробовали несколько стареньких, но увлекательных способов сексуального общения, выпили бутылку сухого вина из бара, вновь занялись любовью. Но как только Алексу стало казаться, что он принимает участие в каком-то изнурительном спортивном состязании, Ким угомонилась. Может быть, она прекрасно чувствовала его эмоции. А может быть, не забывала поглядывать на Беса.

– Я тебе не даю отдохнуть… да? – Ким лежала на животе, поглаживая Алекса по плечу. Поза ее была компромиссом между очередной попыткой завести капитана и неизбежной потребностью в отдыхе. – Тебе ведь скоро на вахту.

– Еще три часа семнадцать минут, Ким.

– Ты очень точно чувствуешь время.

– До десятой доли секунды. Это специализация.

Он провел ладонью по ее спине. Слава Богу, Ким больше не заводила разговор о его неспособности любить – то ли сочла секс достойной альтернативой, то ли строила свои безумные планы перебороть спецификацию.

– А у тебя тут шрамик…

Алекс скосил глаза на свой живот. Да уж. Шрам и впрямь был тонким, зато – кольцевым, опоясывающим тело чуть ниже пупка.

– Я же говорил – была авария. Меня разорвало напополам.

Ким сморщилась:

– Бедный. Тебе было очень больно?

– Сознание отключилось сразу. Я почти ничего не помню.

– А как это случилось?

– Мы не собирались садиться на Ртутное Донце. Пришвартовались к орбитальному доку, стали заправляться. В двигателях ориентации были небольшие неполадки… я пошел в агрегатный отсек. Это тоже часть работы пилота – мелкий ремонт двигательных систем. А дальше…

Алекс задумался.

– Нет, не помню. Вспышка… и все. Генератор защитного поля барахлил, и плазма прорвала ловушку как раз в тот момент, когда я вошел в отсек. Выхлоп энергии был небольшой, меня не сожгло. Но вот осколок генератора перерезал меня напополам. Мне еще повезло – наш боец-спец шел по коридору, услышал взрыв, вытащил меня, подключил реанимационный блок, погрузил в катер, доставил на планету, привез в госпиталь. Надеюсь, Вильям не пострадает из-за этого.

– Пострадает?

– Знаешь, сколько стоит восстановление половины тела? У меня была полная страховка, компании пришлось платить. Но, думаю, они бы предпочли организовать хорошие, пышные похороны.

– Тебе ведь могли просто пришить нижнюю половину…

– Не могли. Вильям очень спешил, это и спасло меня. Но под рукой оказался лишь один реанимационный блок. Надо было выбирать, что ценнее – верхняя или нижняя половина.

Ким улыбнулась.

– Верхняя… нижнюю и так хорошо починили.

– Лучше, чем была. У меня на левой ноге было два сложных перелома.