Зона навсегда. В эпицентре войны - Андрей Амельянович

Белов как стоял, так и сполз по стене. Сел на пол рядом со своим «Радиантом», непослушными пальцами выудил из кармана мятую пачку сигарет, вытянул оттуда одну, вставил в рот и прикурил – раза с пятого. Затянулся, улыбнулся как-то обреченно, а потом прошептал едва слышно:

– Да пошел ты.

– Не получилось, значит, конструктивного диалога, – с сожалением сказал Лимон. – Следовало ожидать, в общем-то.

– Каким будет четвертый этап? – спросил Горда, переводя внимание полковника на себя.

– Ты о чем? – не понял тот сначала.

– Сперва ты был внедрен в Зону и уничтожил Ануфьево, – начал перечислять сталкер. – После – во всеуслышание был объявлен местным головорезом. Дальше ты развязал войну группировок и почти искоренил сталкерство. А теперь что?

– А, ты об этом, – закивал Лимон. – Четвертый этап начнется совсем скоро, «гербовцы» с «анархистами» уже близко.

– И что это даст?

– Многое! Сначала мы разобьем их армию здесь, а после выдвинемся и в кратчайшие сроки захватим опорные пункты группировок. Без баз им деться будет некуда: либо к нам, в «Легион», либо прочь за Периметр. Не важно, что они выберут: это ни на что уже не повлияет. Зона все равно будет наша, а значит, нашими станут все сталкерские тропы, все артефакты, рынок сбыта целиком тоже нашим будет. Больше никакого дефицита материалов для исследования, никакого обмана и риска. Люди, стоящие за всем этим, будут довольны: свое задание я выполню превосходно.

– А фанатики? – спросил Ян, не отворачиваясь от окна. – С ними так не получится, из Зоны они не уйдут точно.

– С каждым можно договориться, – пожал плечами полковник. – С черными удалось – глядишь, и к этим подход найду. Меня сейчас больше красно-зеленая волна тревожит. Сослуживцев твоих бывших, из СЗО которые, я еще на границе Зоны повязал, но это мелочи, десятая часть войска. Остальные-то идут, и не хотелось бы в самом начале пути положить половину своих людей. Есть у меня мысли о том, как этого избежать, но нужна помощь Белова. Юр, ты как, поможешь?

– Чем? – профессор даже не обернулся.

– «Радиант» твой нужен будет ненадолго…

– Я его скорее уничтожу, чем использую во благо тебе, – слишком резко, слишком громко выпалил ученый.

– Предсказуемо, – покивал Лимон. – Повезло, что у меня в плену твои друзья, правда? Шутки кончились, Белов. Вытирай сопли и настраивай прибор в режим «манок», через пятнадцать минут сюда нужно будет созвать мутантов со всей округи. И если ты не успеешь, если откажешься или попробуешь уничтожить «Радиант», то я на твоих глазах грохну сталкеров, а девчонку отдам своим парням, а ты будешь за всем этим наблюдать. Хороший расклад?

– А если он согласится, то по его вине погибнут десятки людей, – медленно проговорил Горда, уже понимая, что задумал Лимон. – Либо мы, либо они… между молотом и наковальней.

– Смышленый, – оценил полковник. – Далеко пойдешь, если жив останешься.

Выбор у профессора действительно был не простой, и сталкер искренне сочувствовал ученому. За годы, проведенные в Зоне, Горда много раз оказывался на распутье своей совести. Но тогда все было просто: вот свои, вот чужие; если не ты, то тебя, – все легко и прозрачно. Когда есть четкое разделение на добро и зло, жить вообще гораздо проще, хотя бы потому, что со своим внутренним «я» договориться можно всегда: мол, это было необходимо, это было правильно. Но у Белова это разделение отняли. Ученый и сам понимал, что активировав «Радиант», он непременно приговорит идущих сюда «гербовцев» и «анархистов» к смерти от когтей мутантов: клич устройства монстры услышат за много километров и, примчавшись, растерзают всех, кто попадется на их пути. По сути, «Легиону», когда все закончится, останется лишь добить выживших да зачистить местность от уцелевших монстров, а остальное люди и звери сделают сами: пожрут друг друга, перемолотят. И виноват во всем этом будет один только Белов. А если он откажется быть палачом тех людей, тогда к смерти приговорит других: Горду, Яна, Стрелку. Тех, кто за эти бесконечные и насыщенные дни спасали его много раз, пытались помочь, защитить… и не смогли, хотя очень старались.

Сталкер искоса на него глянул: профессор сидел, уткнувшись лицом в колени, а плечи его тряслись крупной дрожью.

Горда отвернулся к окну. В мутном стекле взглядом он нащупал свое отражение, всмотрелся, будто умер уже и себя со стороны увидел. Постарел, иссох, исхудал. Чувствовал себя молодым и здоровым, а вот оно как обернулось: и седина тут, и морщины, и глаза не те уже, без огонька – погасло все. У Яна точно так же, как бы ни старался он бодрячком казаться. Слишком много времени провели они в Зоне, слишком многое пережили и увидели, а увиденное не делось никуда, вместе с ними осталось, наслоилось в сознании. «Так, может, пора уже? – подумал устало Горда. – Самим уговорить Белова не делать глупостей, а потом на покой. Смешной и наивный выйдет подвиг. Конечно, оценить его после некому будет, но зачтется же: в аду водичку в котле похолоднее сделают. А что же Стрелка? Оставить ее одну, здесь? На растерзание этим шакалам? Да для нее смерть – лучше во сто крат! А может, вырвать сейчас из рук полковничьих прихвостней автомат да положить косой очередью кого удастся, а заодно и ее». Но нет, Горда бы так не смог: слишком он ее любил и ценил, чтобы самому все оборвать.

А она, будто почувствовав его душевные муки, осторожно взяла его за руку…

– Время, – ворвался голос полковника в мысли сталкера. – Не станешь, значит? Кого расстреляем первым?

– Стану, – едва слышно отозвался профессор. – Я все сделаю. Только… отпустите их, всех троих, чтобы я уверен был, что…

– Обещаю, – сказал Лимон. – Закончишь настройку – и пусть катятся, мне они не нужны.

– Хорошо. – Белов утер лицо, повернулся к «Радианту». – Артефакт «сухой лед», он был при мне…

– Процессор и артефакт уже внутри, начинай.

Горда наблюдал за ученым отстраненно и без интереса: тот ковырялся в своем тихо гудящем устройстве, кнопки какие-то нажимал, частоту настраивал. Ну и пусть. Сейчас сталкера больше другое волновало: «Что дальше делать? Как помешать полковнику, как не допустить уничтожения «Герба» и «Анархии», да так это сделать, чтобы Стрелка цела осталась?» Ни попытаться завладеть оружием, ни просто разбить «Радиант» Горда не мог – девчонку убили бы сразу, она была самым слабым местом сталкера, все это знали, и Лимон тоже знал, потому не сводил с нее глаз. А другие варианты… не было их, ни одного.

Стрелка сжала руку Горды крепче, будто чувствовала что-то. Тот хотел сказать ей какие-то ободряющие и ласковые слова, но не стал.

– Я закончил. – Белов даже не повернулся – в глаза друзьям смотреть он не хотел, боялся их взглядов и прятался от них стыдливо, хотя ни слова упрека в его адрес сказано не было.

– Работает?

– Пока да. Температура… не критическая, но все равно высокая. Если «сухой лед» не подействует, то все отрубится совсем скоро.