Вирус Зоны. Охота на Стрельца - Дмитрий Лазарев

Они снова переглянулись. Это стало меня уже порядком раздражать. Вдобавок появилось странное чувство дежавю, как будто разговор этот я веду уже не в первый раз. Но этого просто не могло быть! Или могло? Зона же, в конце-то концов! Здесь может произойти все что угодно. Или все это было в моих видениях, только я их почему-то забыл? Как-то незаметно, видимо, заразившись от этих двоих, я сам начал впадать в замешательство.

– По поводу… вас, – словно выдавила из себя фээсбэшница.

– Какой сюрприз! – У меня даже сарказм получился каким-то неполноценным, урезанным. – И чем обязан? Хотите арестовать меня?

Разговор шел словно по накатанной, по отработанному и отрепетированному сценарию, и я, будто актер в многократно сыгранном театральном спектакле, знал, какая реплика прозвучит следующей. И этот факт меня почему-то тревожил невероятно.

При этом в глазах женщины плескался самый настоящий страх, словно нас с ней беспокоило одно и то же. И следующая ее фраза прозвучала в моей голове едва ли не раньше, чем была медленно и натужно озвучена:

– Для ареста я прибыла бы сюда не одна. Мне нужно с вами поговорить. По поводу Кочевницы.

Ну да, конечно. Кочевница. Предсказуемо. Может, в этом все дело? Может, все диктуется логикой и считывается моей интуицией? Может, и не было этого разговора никогда, а я себя только накручиваю? Почему же тогда я лишь в последний момент удержал просящуюся на язык фразу «Мне кажется, все всё уже знают или думают, что знают!» и, в каком-то иррациональном желании поломать формирующийся в голове сценарий разговора, ответил иначе, чем собирался:

– Кочевница ушла. Вернуться не обещала.

И вот тут в глазах Строгановой вспыхнуло почти явное облегчение, что меня порадовало, сам не знаю почему. Но было и еще два момента, которые в ходе этого странного разговора как-то ускользнули от моего внимания. Во-первых, поглощенный своими мыслями, я не заметил, что неосторожно подошел к этим двоим слишком близко и отвел немного в сторону и вниз дуло своего автомата. А во-вторых, из глаз Бакса куда-то подевались страх и замешательство, а на их место пришла жесткая решимость. И момент, когда он перешел от намерений к действиям, я элементарно проморгал. Он дернул ствол моего оружия вверх, и короткая очередь ушла в небеса, а потом навалился на меня всей своей многокилограммовой массой.

В свое время было у меня с ним несколько спаррингов. Он был больше, массивнее и физически сильнее меня, зато я брал ловкостью, скоростью движений и хорошей реакцией. И тогда мне удавалось избежать его медвежьей хватки, разом лишавшей меня всех преимуществ. Сейчас не удалось. Я попытался ударить его в пах, чтобы вывернуть оружие из его здоровенных лап, но удар он заблокировал коленом. А затем, используя свою немалую массу, просто опрокинул меня на землю и оказался сверху. Ни вывернуться, ни охнуть, ни вздохнуть в буквальном смысле, потому что он моим же автоматом пережимал мне шею.

Перед глазами уже поплыли цветные круги, когда я перестал наконец тормозить. Это раньше, в бытность простым сталкером, мне бы в подобной ситуации пришел каюк. Но сейчас я представлял собой нечто большее. Гораздо большее. В плане возможностей.

Пси-удар получился у меня избыточным по мощи. И неудивительно – некогда мне было подбирать оптимальную интенсивность воздействия. Еще чуть-чуть – и я сам стал бы покойником. А так покойником стал он. Вернее, растением с полностью сожженным мозгом. Впрочем, его надо добить. Так будет милосерднее. И чего он только на меня бросился, придурок? Чего испугался? Мог бы еще жить и жить. Свалив с себя его тело, словно тяжеленный мешок, я поднялся на ноги…

Движение мне удалось заметить боковым зрением лишь в самый последний момент, поэтому с реакцией я фатально опоздал. Только начал поворачиваться, пытаясь извлечь оружие, но она была уже совсем рядом.

– Привет, Олег! – произнес Тень устами капитана Строгановой и ударил меня ножом.

* * *

Мне повезло трижды. Во-первых, в удивительном пристрастии Тени к холодному оружию. Этот больной на всю голову маньяк (если, конечно, можно так сказать о фантоме) просто тащился от моментов, когда стальное лезвие кромсает человеческую плоть. А ведь у капитана Строгановой наверняка имелся пистолет, и в данном случае куда надежнее было бы просто выстрелить мне в голову, пока я был занят Баксом. Так нет же – ему надо было испытать кайф от убийства ножом! Во-вторых, спасительной удачей стало то, что я почти успел развернуться, а потому словил нож в живот, а не в бок. Ну и наконец, капитальным везением можно счесть тот факт, что именно сегодня я решил надеть бронежилет. ФОРТ «Майорка» – классная штука! Не особо тяжелый (меньше трех килограммов весом), не особо заметный под одеждой и при этом успешно держит как пули, так и холодное оружие даже с узким клинком. Грудь и спина прикрыты, и только бока остаются уязвимыми.

Так вот, удар пришелся в край передней пластины. Окажись я чуть менее расторопным, лезвие вошло бы мне в левый бок под ребра по самую рукоять – и спи спокойно, дорогой товарищ Катаев! Пусть земля тебе будет пухом! Но вышло иначе.

Секундная растерянность моего противника (в теле капитана Строгановой) после не сработавшего, казалось бы, вернякового удара обошлась ему дорого. Я перехватил запястье ее вооруженной руки, резко отвел влево, а ребром правой ладони, чтобы не затягивать схватку, ударил одержимую в висок. Ее тело обмякло, и я вывернул нож из разжавшихся пальцев. Но в следующий момент мне пришлось уронить потерявшую сознание женщину на землю, потому что в воздухе передо мной возникла фигура, являвшаяся почти точной моей копией.

Тень не нуждался в человеческом теле, чтобы убивать, – он мог придавать себе достаточную для этого материальность, а для пси-ударов ему и этого не требовалось. Материальная оболочка фээсбэшницы нужна была ему лишь для маскировки, чтобы незаметно подобраться ко мне поближе, так как в энергетической форме я б его за километр почуял.

Первоначальный план не сработал, но фантом от своих намерений не отказался и нанес мне пси-удар. Однако я был готов и отразил его ментальным щитом. Далее последовал яростный обмен ударами. Что-то вроде схватки двух латников, вооруженных мечом и щитом каждый, только на пси-уровне: удар-блок, удар-блок. Но я понимал, что ситуация патовая: он был отделившейся частью меня. Злобной, психованной частью. Когда он отделился, это помогло мне не сойти с ума, но в чем-то и ослабило. В драке с самим собой я не мог победить. Вернее, победить-то мог, но только не путем уничтожения противника – это было попросту невозможно. Он тоже не мог победить меня в ментальной схватке, но не хотел с этим смириться. Просто ему, самой своей природой заряженному на убийство, ничего другого не могло прийти на ум. А вот мне пришло.

Я плохо помнил, когда он впервые возник как отдельная личность, – в слишком растрепанных чувствах я тогда пребывал. Инстинктивное отторжение всей этой черной гнили, отсечение темного альтер-эго от моей основной сущности в тот момент было единственным выходом, актом самосохранения. После смерти Агнешки я был уязвим как никогда, и зародившаяся во мне черная тварь могла пожрать меня всего – превратить в чудовище вроде уничтоженного мною Черного Сталкера. Тогда могла. Но сейчас, как мне казалось, я был вполне в состоянии совладать со зверем в себе, принять и ассимилировать темную часть моего «Я». И хотя обратная интеграция будет, пожалуй, посложнее разделения сущности, но попробовать стоило.