Уплыть за закат. Жизнь и любови Морин Джонсон. Мемуары одной беспутной леди - Роберт Хайнлайн

Вскоре после Рождества я действительно получила письмо от доктора Вильсона. Он благодарил меня за то, что я оказала ему честь, назвав ребенка его именем. Я вставила письмо в рамочку и хранила долгие годы. Интересно, существует ли оно еще где-нибудь на временной линии Два?

Во время предвыборной кампании 1912 года излюбленной темой дебатов была «высокая стоимость жизни». Семья Смит от нее не страдала, но цены, особенно на продукты, действительно росли – хотя фермеры, как обычно, жаловались, что не получают за свою продукцию даже по себестоимости. Очень может быть – бушель^[87] пшеницы, помню, не стоил и доллара.

Но я не закупала пшеницу бушелями – я покупала продукты у бакалейщика, у торговцев вразнос, у молочника и так далее. Брайан снова спросил меня, не прибавить ли мне на хозяйство.

– Пожалуй, – ответила я. – Пока что мы укладываемся, но цены все растут. Дюжина свежих яиц теперь стоит пять центов, кварта первосортного молока тоже. Хлебная компания Холсума поговаривает, что хлеб, который теперь стоит пять и десять центов, будет продаваться за десять и пятнадцать. Спорим, что цена за фунт – подчеркиваю, за фунт, а не за буханку – подскочила процентов на двадцать?

– Поищи другого лоха, сестренка, – я уже проспорил на выборах. А как насчет цен на мясо?

– Растут. Пенни или два за фунт, но растут. И вот еще что. Мистер Шонц раньше всегда прибавлял мне от себя суповую косточку, и немного печенки для Рэнди, и нутряное сало для птичек зимой. Теперь он делает это только по моей просьбе – и без улыбки. А на неделе сказал, что ему придется брать за печенку деньги, потому что теперь ее едят и люди, не только кошки. Уж и не знаю, как объяснить это Рэнди.

– Интересы Рэнди прежде всего, любовь моя, – мой свадебный подарок должен быть накормлен. Отношение к кошкам здесь, внизу, определяет твой статус на небесах.

– Правда?

– Так сказано в Библии – можешь сама посмотреть. А ты не говорила с Нельсоном о корме для кошек?

– Мне бы и в голову не пришло. С Бетти Лу говорила, а с ним нет.

– Не забывай, что он у нас профессиональный экономист по сельскому хозяйству и даже имеет диплом в красивой обложке. Так вот, Нел говорит, что для кошек и собак скоро будет своя пищевая промышленность – свежий корм, корм в пакетах, консервы, специальные магазины или специальные отделы в магазинах, реклама на всю страну. Большой бизнес. Миллионы долларов, даже сотни миллионов.

– А ты уверен, что он не шутит? У Нельсона одни шуточки на уме.

– Не думаю. Он говорил вполне серьезно и оперировал цифрами. Ты же видишь, как бензиновые двигатели вытесняют лошадей – не только в городе, но и на ферме, медленно, но верно. И множество лошадей остается не у дел. Нельсон говорит, что о них беспокоиться нечего: их съедят кошки.

– Что за жуткая мысль!

По просьбе Брайана я составила график роста цен на бакалейные товары. К счастью, я тринадцать лет вела записи: сколько потратила, на что, сколько стоила пачка, фунт, дюжина и так далее. Брайни никогда этого от меня не требовал, но так делала моя мать, и мой учет очень помогал мне в те годы, когда я тряслась над каждым пенни, – сразу было видно, сколько еды я приобрела на каждый потраченный цент.

Я составила себе большую таблицу и определила годовой рацион на одного человека, как в армии: столько-то унций муки, столько-то масла, сахара, мяса, свежих овощей и фруктов. Консервы почти не учитывались – я давно поняла, что они оправдывают себя, только если консервируешь сама.

Потом я вычертила график: стоимость рациона на одного взрослого с 1899 по 1913 год.

Получилась плавная кривая линия, неизменно ведущая вверх, если не считать незначительных отклонений. Были небольшие разрывы, но в целом это была гладкая кривая первого порядка.

Я посмотрела на нее и не устояла. Достала свою школьную «Аналитическую геометрию», замерила ординаты, абсциссы, наклон, взяла цифры – и вывела уравнение.

Мне просто не верилось. Неужто я в самом деле вывела формулу роста цен на продукты? До которой не додумались доктора наук на своих кафедрах?

Нет, Морин, нет! В твоих формулах не учитываются неурожаи, войны, стихийные бедствия. Слишком мало фактов. «Цифры не лгут, но лжецы пользуются формулами». «Есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика»^[88]. Не стоит высасывать статистику из пальца.

Я убрала свой труд подальше, но график сохранила. Я не вычисляла, насколько вырастут цены, просто продолжала вычерчивать кривую дальше – с ней я могла спокойно пойти к Брайни и наглядно показать, почему мне нужно больше денег на хозяйство, не дожидаясь «маисовой ситуации». Теперь я не стеснялась просить – ведь «Брайан Смит ассошиэйтс» процветала.

Я больше не исполняла обязанности секретаря и бухгалтера – сложила их с себя, когда Нельсон и Бетти Лу два года назад покинули наш дом, а с ними и контора. Они сделали это не из-за каких-то трений между нами – я просила их остаться. Но им хотелось иметь свой дом, и я их понимала. «Брайан Смит ассошиэйтс» сняла помещение на углу Тридцать первой и Пасео, на втором этаже, над галантерейным магазином, недалеко от банка на Труст-авеню и почтамта. Место было хорошее – лучшее за пределами делового центра. Первый дом четы Нельсон Джонсон находился в сотне ярдов, на боковой улочке Саут-Пасео-плейс.

Поэтому Бетти Лу могла вести учет, ходить в банк и на почту и в то же время нянчить двоих ребятишек – задняя комната «великолепной анфилады» нашей конторы служила ей детским садом.

А я жила всего в двадцати минутах езды от них и могла подменять Бетти Лу, когда надо, – стоило сесть на трамвай и спуститься на нем по Тридцать первой улице. Тот район считался спокойным, и я не боялась ездить, даже когда было темно.

Мы практиковали это до 1915 года, пока Брайан и Нельсон не приняли на работу цыпленка прямо из Коммерческого колледжа Сполдинга – Аниту Боулз. Мы с Бетти Лу продолжали присматривать за бухгалтерией, и одна из нас сидела в конторе, если обоих мужчин не было в городе, – ведь этот ребенок еще верил в Санта-Клауса. Но печатала она быстро и аккуратно. (Теперь у нас был новый «ремингтон». Старый «Оливер» хранился у меня дома в качестве верного престарелого друга.)

Так что я продолжала быть в курсе наших финансовых дел, которые шли хорошо и все улучшались. С 1906 по 1913 год Брайан несколько раз заключал договор на проценты вместо полного гонорара. Пять предприятий принесли ему доход, из них три – очень приличный: возобновленный цинковый рудник близ Джоплина, серебряный близ Денвера и золотой в Монтане, причем Брайан с хладнокровным цинизмом раздавал повсюду взятки, чтобы иметь возможность контролировать добычу золота и серебра.