Спартанец. Племя равных - Алексей Живой

Но не всех. От общей массы вдруг отделился отряд гоплитов, человек двести, который стремительным ударом опрокинул последний заслон и прорвался к берегу. Было видно, что этот отряд стремится к мосту. Гоплиты бегом стали подниматься по склону холма. Впереди отряда передвигался едва различимый в сумерках воин с копьем, но наметанный глаз наварха сразу узнал в нем царя Спарты.

«Он хочет захватить мост, – пронеслось сразу в мозгу наварха, наблюдавшего за этим рывком, – хотя нет, скорее, царь хочет захватить самого Леотихида. Он видел, как его унесли с поля боя».

Пока Гисандр размышлял, остатки резервного отряда Леотихида, изрядно потрепанные баллистами, наконец получили возможность исполнить свою роль. Гоплиты, до сих пор оборонявшие позицию напротив моста и прикрывавшие направление возможного удара с левой стороны от него, теперь переместились на противоположный фланг. Туда, откуда к ним стремительно приближался отряд царя Леонида.

– Эх, может не успеть, – проговорил вслух наварх, глядя, как резервное охранение Леотихида, хоть и потрепанное, но почти втрое превосходившее отряд атакующих, перекрыло ему дорогу к мосту. А за их спинами оставшиеся охранники, часть которых обгорела в огне, тащили к вершине холма почти бесчувственное тело царя Леотихида, пытаясь обойти бушевавший на пути огонь.

– Сколько у тебя еще горшков осталось? – спросил наварх ближнего морпеха, крутившегося у баллисты.

– Всего два, – осторожно ответил тот, боясь навлечь на себя гнев наварха.

– Заряжай и стреляй по отряду у моста! Подожги их. Только в царя не угоди, там Леонид, – приказал он и, не обращая внимания на растерянное выражение лица морпеха, вынужденного самостоятельно решать такую задачу, крикнул остальным: – Бриант, гоплиты, – все за мной!

И, выхватив меч, бросился бегом через опустевшее поле сражения прямиком к холму. Без малого сотня гоплитов и несколько гастрафетчиков устремились за ним. Гисандр бежал сквозь сгущающийся сумрак, не чуя под собой ног. Ориентиром ему служило зарево, полыхавшее на склонах холма у моста. То и дело наварху приходилось перепрыгивать через мертвецов, чьими телами было усеяно все поле вокруг него, и уворачиваться от торчащих обломков копий. Его воины молчаливыми тенями неотступно следовали за командиром, и наварх затылком чуял, как они рады вновь пустить в дело свои клинки.

Наконец, Гисандр беспрепятственно преодолел поле и, пригнувшись, никем пока не замеченный, стал взбираться вверх по холму почти напротив моста. Дорога проходила буквально в трех десятках шагов. Чуть правее уже началась схватка между охранением Леотихида и гоплитами царя Леонида, стремившимися пробиться к мосту.

– А с этой стороны путь открыт, – похвалил себя за находчивость наварх, на быстрый рейд которого сквозь уже погружавшееся в сумрак поле недавней битвы враги пока не обратили внимания. Все его воины тоже достигли подножия холма и поднимались вслед за ним. Рядом, буквально в десяти шагах, крались гастрафетчики.

«Где же охранники Леотихида, – лихорадочно соображал наварх, всматриваясь в склоны холма, – неужели донесли уже своего царя до моста или переправили на ту сторону? Нет, не могли успеть еще. Надо поторопиться». И он еще быстрее запрыгал по каменистому холму вверх.

Вдруг небо прочертил огненный протуберанец. Горшок пересек все поле битвы и рухнул точнехонько на задние шеренги охранения, расплескав языки пламени на десяток гоплитов. Холм огласился такими дикими криками, которые не перекрывал даже звон оружия. Самого царя Леонида этот горшок не должен был задеть, и его гоплитов тоже.

– Молодцы, артиллеристы! – похвалил Гисандр, невольно залюбовавшись точностью попадания. – Моя школа.

Ради этого он даже остановился и почти выпрямился. А зря. Костер разгорелся нешуточный и осветил ближайшие окрестности. Их тут же заметили на склоне холма и разгадали маневр. От основной части охранения отделилось несколько десятков гоплитов, устремившись наперерез.

– Твою мать, – выругался Гисандр на некогда родном языке и замахал своим бойцам. – Быстрее!

Он еще надеялся перемахнуть на ту сторону холма и оказаться у моста раньше, чем там будут гоплиты Леотихида. Бежать им все же было чуть дальше.

Но не успел он сделать и десяти прыжков вверх, как следующий горшок прочертил небосвод гораздо выше предыдущего и улетел в темноту Эврота.

«Перелет», – раздосадованно подумал наварх.

Каково же было его удивление, когда через мгновение раздался взрыв, и Гисандр увидел горящий в центре мост. А также фигурки людей буквально у самого берега. Четверо охранников тащили плащ с раненым. Замыкало колонну еще пятеро.

– Вот это да! – выдохнул наварх, не удержавшись от похвальбы. – Долетел почти до середины реки. Хорошие баллисты я создал.

Он успел пробежать еще половину стадии, когда понял, что несколько самых шустрых гоплитов Леотихида все же успеют преградить ему дорогу на вершине холма. Остальные отстали. Битва на дальнем склоне с Леонидом все еще продолжалась, хотя огненный горшок и уход части солдат должны были помочь ему быстрее прорваться сквозь превосходящие силы противника

– Бриант! – крикнул наварх и указал на цель. Тот кивнул, все поняв.

Гисандр был уже на вершине, когда двое ближних гоплитов бросились ему наперерез, но тут же оба рухнули под ноги. У каждого из груди торчало по стреле. К счастью, полыхавший неподалеку костер в этот раз сослужил добрую службу: гастрафетчики отлично видели свою цель.

Третьего воина наварх убил сам. Увернувшись от удара копья, он на ходу рубанул противника снизу-вверх и рассек доспех до самых ребер. Четвертый вновь был убит метким выстрелом Брианта, который держался буквально в десяти шагах за своим хозяином.

Не обращая внимания на других преследователей, что отстали от передовой группы шагов на пятьдесят, Гисандр перемахнул гребень холма и, оказавшись на выложенной камнем дороге, устремился по ней вниз к мосту. Теперь путь ему освещал сам горевший мост. Позади дышали в затылок Бриант и еще один гастрафетчик, а также трое самых быстрых гоплитов. Пути остальных бойцов Гисандра пересеклись на гребне холма с охранением Леотихида, где тут же завязалась жестокая драка.

«Четверо тащат царя, еще пятеро прикрывают, – соображал на ходу наварх, присматриваясь к маячившим на мосту теням. – Обратный путь им перекрыт. Холм наш. Нормально, легко справимся».

Вбегая на бревенчатый настил моста, который не имел ограждения, Гисандр уже решил для себя, что первым из воинов царя Леонида достигнет другого берега Эврота. Мост, похоже, цел. Значит, царь ошибся. И первым ворвется в Спарту. А еще захватит в плен самого Леотихида. Вот это будет слава! Погоня захватила его целиком, а добыча была уже близко. Это он загнал ее сюда и уже чуял ее страх.

Пробежав сотню шагов, Гисандр почти нагнал беглецов на середине моста. К своей радости, он увидел, как четверо воинов протащили сквозь огонь раненого царя – а куда им было деваться, когда наседает погоня, – и плащи их загорелись. А что самое главное – заполыхал плащ, на котором они несли Леотихида. Загорелись его одежды. Охранники положили раненого царя на бревенчатый настил, чтобы потушить их. Налетевший порыв ветра раздул огонь и даже донес до Гисандра стоны.