Комдив. Ключи от ворот Ленинграда - Олег Таругин

Немецкие пехотинцы попытались закрепиться на местности и добраться до позиций противотанкистов, но не преуспели: опорные пункты оказались надежно прикрыты бойцами 552-го стрелкового полка, чьи замаскированные позиции гитлеровцы до начала боя так и не обнаружили. Перекрестный массированный ружейно-пулеметный огонь, дополненный минометным обстрелом, оказался для гитлеровцев крайне неожиданным и неприятным сюрпризом. Пришлось отступить, ожидая, пока подходящие со стороны Луги танки все же пробьют брешь в обороне и удастся добраться до окраин Ивановского. Понятно, что у комдива на этот счет имелось свое мнение, радикально отличающееся от немецкого…

Разумеется, сдаваться гитлеровцы не собирались. По советским позициям ударила артиллерия – не слишком прицельно, поскольку разведанных заранее целей не было, а на корректировщиков устроили настоящую охоту снайперы, чего раньше никогда не наблюдалось. А буквально минут через пять где-то далеко за селом забухали гаубицы артдивизиона, начавшего контрбатарейную борьбу. Наводчики 504-го ГАП укладывали свои фугасные подарки куда как более прицельно – разведгруппы «ближнего радиуса действия» успели передать в штаб дивизии сведения о диспозиции батарей противника и ныне корректировали огонь. Часть снарядов легла вдоль запруженного техникой и живой силой шоссе, добавляя паники. Шестидюймовые МЛ-20 Кобрин пока не задействовал, оставляя в резерве – их было всего двенадцать штук, три четырехорудийные батареи. Зато стадвадцатидвухмиллиметровых М-30 образца тридцать восьмого года имелось больше трех десятков. По меркам сорок первого, можно сказать, новьё – всю войну прошли, да и в двадцать первом веке кое-где на вооружении оставались, продолжая воевать. Их и использовал, благо дальнобойности хватало даже с избытком.

Затем в атаку снова пошли танки, на этот раз почти исключительно средние «тройки» и «четверки» – Кемпф бросил в бой основной броневой костяк дивизии. Окопавшихся в предполье перед Ивановским русских противотанкистов следовало подавить как можно быстрее. Дивизия продолжала переправляться на восточный берег Луги, и затягивать наступление было смертельно опасно. Чем может угрожать скопление такого количества боевой техники и живой силы в узком дефиле, генерал-лейтенант прекрасно понимал. И даже пару раз задавал себе мысленный вопрос: не об этом ли его предупреждал внутренний голос, говоря о неком недопонимании ситуации? Но изменить уже ничего было нельзя: наступление началось, возвращать войска – означало устроить в районе переправы просто феерическую пробку. Пехота может пройти через лес, но куда девать танки, бронемашины, грузовики?

Главное, успеть до того, как русские командиры ОСОЗНАЮТ, какое получат преимущество, если грамотно воспользуются ситуацией. Значит, только вперед, с максимально возможной скоростью и невзирая на любые потери! Господин генерал-полковник в случае чего простит, признав, что в данной конкретной ситуации у него просто не оставалось иного выхода… да и приказ именно таков – «взять любой ценой».

На пятикилометровой высоте прошли два десятка «Юнкерсов» – все, что удалось стребовать у генерал-майора Ангерштейна, командира 1-й бомбардировочной эскадры «Гинденбург», крайне раздраженного недавними потерями. Выше летели истребители авиационного прикрытия из Jagdgeschwader 54 «Grünherz», чьи фюзеляжи украшали символические зеленые сердца^[32]. Какая бы ни была у противника ПВО и как бы отчаянно ни защищали их толстолобые «крысы», на этот раз им не поздоровится…