Унаги с маком или Змее-Week - Иван Быков

— И с каким макияжем предстоит иметь дело мне? — смирился Нестор.

— С винтажным, — усмехнулся Кир. — С макияжем тридцатых годов двадцатого века. Тебе предстоит попытаться исправить наши ошибки. Речь идет об известном тебе инструменте, предназначенном для манипуляций с массовым сознанием.

— В тридцать пятом был создан институт по изучению общественного мнения, — вспомнил Нестор один из прежних разговоров с Наставником.

— Совершенно верно, — подтвердил Кир. — И не без нашего участия.

— Но какую роль играет эта организация в процессе разложения нашей Взвеси?

— Не столько сама организация, сколько вырабатываемый ею продукт. Специалисты Седьмого дна специально для тебя подготовили — как это называют в школе? — наглядное пособие.

— Какое пособие?

— То, которое тебе любезно продемонстрировала наша Зоенька.

Нестор понял, что речь идет о жутком сне в воскресное утро.

— Кстати, почему именно Зоенька? — поинтересовался он.

— А кто же еще? — с готовностью отозвался Кир. — Между оператором и реципиентом до сеанса должна существовать некая связь. А кастелянша — единственный сотрудник Раджаса, — кроме меня, конечно, — с которым ты более-менее знаком.

— Скорее более, чем менее, — смутился Нестор.

— Это совершенно нормально, — успокоил Кир. — Поверь, у каждого Нага в Центральном управлении есть змейка, и часто — не одна. Змейки для того и нужны, чтобы их женское безмятежное начало уравновешивало наше агрессивное беспокойство. Кроме того, можешь потешить свое мужское самолюбие: Зоенька к тебе действительно неравнодушна. Она должна была только вывести тебя из галереи, но не удержалась и совершила традиционную ошибку начинающих операторов совести. Она перевоплотилась, выдала себя да еще и переспала с тобой в чистом поле! — Кир снова был весел, он расхохотался, шлепая себя по могучим бедрам. — Но давай лучше вернемся к содержанию демонстрационного материала.

— Почему черные жуки напали на нас, стоило мне только упомянуть о Взвесях?

— Именно потому, что ты про них упомянул. Растревожил.

— Зоенька так же сказала, — вспомнил Нестор.

— Взвеси — те, которые ближе к корням…

— Как наша?

— Да, наша среди них, — печально кивнул Кир. — Эти Взвеси — абсолютно самодостаточные образования. Во всяком случае, такова их коллективная идея. Ну, или эгрегор, если тебе нравится это слово.

— Не нравится, — заверил Нестор.

— Слова не важны, важно понимание. Важно, чтобы образ, который я пытаюсь передать, соответствовал образу, который формируется у тебя после приема информации. Так вот, каждая такая Взвесь мнит себя единосущной, сингулярной, неповторимой, а главное — не зависящей ни от каких внешних факторов. В том числе, от Белого Ясеня. Любой байт пришедшей извне информации напоминает Взвеси, что это самое «вне» все-таки существует. Возникает та же защитная реакция, что и у боцмана, чей сон посещает наш оператор.

— Отрицание, — констатировал Нестор.

— Отрицание, — повторил Кир. — Именно так, при помощи отрицания, коллективная идея попыталась стереть враждебную информацию, чтобы защитить Взвесь.

— Но я не угрожал ничему.

— Ты упомянул Взвесь. Мы говорили об этом: если наблюдатель приступает к процессу наблюдения, он теряет супрапозицию и становится частью системы.

— Очень сложно, — расстроился Нестор.

— Не усердствуй, — милостиво позволил Кир.

— И это отрицание пролилось на нас дождем из черных жуков. Третья казнь египетская. Или четвертая.

— Прибавь еще седьмую, потому что это были не мошки и не мухи. Это были вихри. Торсионные вихри.

— Физика? — Нестор бессильно вздохнул. — Ни за что не разобраться.